28.06.2020

Эррио же, как и вся партия радикалов, пытался решить свои более чем скромные задачи реформ без народа, помимо народа, а нередко и против народа. Социально-экономические противоречия во франции


Условное название мифа:

Инспирированная Сталинам вражда немецких социалистов с коммунистами, разделила левый лагерь и позволила придти Гитлеру к власти.

Развёрнутое описание:

Обычно рассказывается то, что если бы СДПГ и КПГ голосовали совместно, то у них было бы большинство и по этому Гитлер не смог бы стать канцлером.

Примеры использования:

«власти Гитлера привёл Сталин и поддерживал его тоталитарный режим. Дело в том, что социал-демократы и коммунисты Германии совместно набрали 49% голосов, а нацисты 43%. Если бы Сталин на запретил германским коммунистам, которые отнюдь не были свободны от московского диктата, объединиться с социал-демократами, то Гитлер никогда бы не пришёл к власти и мир бы избежал трагедии Второй Мировой войны.»

Действительность:

Хронология

Ни из Веймарской конституции, ни из политической практики того периода не следовало, что блок, набравший 37,3% голосов, автоматически приходил к власти. Последние два-три года Веймарской республики все кабинеты держались не на парламентском большинстве, а на чрезвычайных полномочиях, полученных от райхспрезидента.

Конец Веймарской республики вообще не может быть понят правильно, если исходить из ложного постулата о существовании в Германии после 1930 г. парламентского режима. Политическая система быстро эволюционировала в сторону президентского режима и вопросы власти не решались более на выборах в райхстаг. Предоставление канцлеру чрезвычайных полномочий (в соответствии со ст.48 конституции) началось еще в июле 1930. Рейхстаг оценивший этоот акт как антиконституционный был распущен.

Подобный сдвиг хорошо демонстрирует и то, что в 1930г. парламент собирался 94 раза, в 1931 - 41, а в 1932 - 13 раз. В 1930 было издано 5 чрезвычайных декретов и принято 98 законов, в 1931 соответственно 44 и 34, а 1932-м - 66 и 5.

Последним правительством Веймарской республики, которое, как того требовала 54-я статья конституции, получило вотум доверия в рейхстаге, было социал-демократическое правительство Германа Мюллера, рухнувшее еще 27 марта 1930 года. Все же последующие правительства - Брюнинга, Папена, Шляйхера, а так же вплоть до марта 1932 года и правительство Гитлера - не располагали парламентским большинством, а держались лишь за счет указа президента об их назначении.

По этому, а так же по тому что правительство Брюнинга сворачивало социальные программы, КПГ настаивало на смещении правительства Брюнинга, в то время как СДПГ 18 октября 1930г решило «толерировать» непопулярное правительство Брюнинга как «меньшее зло». В сентябре 1931 года руководство СДПГ исключило двух левых лидеров и депутатов партии в Рейхстаге, Макса Зейдевица и Курта Розенфельда после того, как они воспротивились решению партии толерировать правительство Брюнинга. В октябре в социалистической партии произошел раскол и из СДПГ выделилось небольшое левое крыло, образовавшее, совместно с брандлеровской правой коммунистической оппозицией и с группами молодых левых, новую центристскую группировку под названием Социалистической Рабочей партии (Sozialistische Arbeiter Partei).

На последних президентских выборах, состоявшихся в довоенной Германии 13 марта 1932 года КПГ выдвинула своего кандидата в президенты - Тельмана, шедшего под лозунгом: «Кто голосует за Гинденбурга, тот голосует за Гитлера, кто голосует за Гитлера, тот голосует за войну». СДПГ же не стала выдвигать своего кандидата, не стала поддерживать коммунистов и даже не предложила КПГ выдвинуть единого левого кандидата, а призвала голосовать за Гинденбурга. Причем все это делалось под демагогическим лозунгом: «Кто выбирает Гинденбурга, бьет по Гитлеру». Главными кандидатами были Гинденбург, Гитлер и Тельман, плюс лидер националистов Дюрстерберг.

Так как никто не получил большинства, через месяц произошли повторные выборы. Националисты на этот раз поддержали Гитлера:

В конце мая 1932 Гинденбург потребовал от Брюнинга отставки и 31 мая назначил Франца фон Папена в канцлеры. Папен, сформировал «беспартийное» правительство, не имевшее никакой поддержки в Рейхстаге, а 4 июня закрыл Рейхстаг и назначил новые выборы.

В июле 1932 году правительством Папена было незаконно разогнано конституционное социал-демократическое правительство Пруссии, которое Папен обвинил в сговоре с коммунистами. В ответ на это КПГ предложила организовать всеобщую забастовку. Это предложение немецких коммунистов долго дебатировалось лидерами профсоюзов и социал-демократов, но было отклонено, как слишком уж радикальное.

12 сентября все партии, включая нацистов, проголосовали против правительства Папена (513 голосов против 32 за Папена). Папен распустил Рейхстаг и назначил новые выборы на 6 ноября.

Кабинет министров Папена подал в отставку 17 ноября, и 2 декабря Гинденбург назначил генерала Шляйхера канцлером.

Когда 23 января 1933 г. фашисты устроили провокационный марш на штаб-квартиру Коммунистической партии, социал-демократы увели дивизии «Железного Фронта» из Берлина под предлогом полевых учений, чтобы предотвратить сплоченную борьбу рабочих военных организаций против штурмовиков.

В полдень 30 января Гитлер и Папен явились вместе к президенту и сообщили ему, что им удалось образовать «национальную концентрацию». Ссылаясь на эту концентрацию, президент и поручил Адольфу Гитлеру образовать правительство. При этом он заявил Гитлеру, что ранее он не мог дать такого же поручения фюреру как вождю партии, теперь же Гитлер является представителем всего национального фронта. Гитлер возглавляет коалиционный кабинет - НСДАП, Национальная партия, Стальной шлем.

В этот же день, ЦК КПГ обратился к СДПГ и христианским профсоюзам с призывом провести всеобщую забастовку, направленную на свержение фашистского правительства, предупреждая при этом: «Кровавый, варварский режим фашистского террора навис над Германией… попрание последних скудных остатков прав рабочего класса, беззастенчивый курс на подготовку империалистической войны - вот что предстоит нам пережить в ближайшее время». КПГ призывала всех рабочих, независимо от их партийной принадлежности, совместно с коммунистами создать единый фронт борьбы за свержение гитлеровского правительства. Правление социал-демократической партии отклонило это обращение компартии Германии, как неприемлемое.

7 февраля на нелегальном заседании ЦК КПГ Тельман призвал к единству всех антифашистских сил Германии. В этот же день в берлинском Люстгартене СДПГ и Всеобщим объединением немецких профсоюзов был организован антифашистский митинг, на котором присутствовало около 200 тысяч трудящихся, в том числе множество коммунистов. Однако организаторы митинга так и не разрешили представителю коммунистов огласить обращение КПГ к социал-демократам, в котором говорилось о необходимости единства действий всего рабочего класса.

19 февраля бюро Социнтерна, наконец, откликнулось на призывы КПГ и приняло резолюцию, в которой соглашалось вступить в переговоры с Коминтерном по вопросу об организации отпора фашизму. Сталин в ответ на это обращение, несмотря на колоссальное противодействие со стороны ленинской гвардии, считавшей предательством любые уступки социал-демократам, все же продавил принятие ИККИ резолюции о согласии на переговоры с социалистами. Однако, учитывая, что руководство Социнтерна слабо контролировало руководство своих партий, в резолюции Коминтерна от 5 марта предлагалось вести эти переговоры на уровне партий тех стран, где непосредственно существовала угроза фашизма. Разумеется, в первую очередь речь шла о переговорах между КПГ и СДПГ, но именно руководство немецких социал-демократов, заняв примиренческую позицию по отношению к гитлеровцам, и выступало против союза с коммунистами.

На выборах 5 марта 1933 г. НСДАП получила 43,9% голосов, а с союзниками 51,9%. Списки же СДПГ и КПГ вместе – 30,6%. Каким образом наличие единого избирательного списка могло бы при такой расстановке сил решающим образом повлиять на ситуацию остаётся полностью неясным.

Динамика предпочтений на выборах

1920 05.1924 12.1924 1928 1930 07.1932 11.1932 03.1933
НСДАП - 6,6 3,0 2,6 18,3 37,4 33,1 43,9
НННП 15,1 19,6 20,5 14,3 7,0 5,9 8,6 7,9
Немецкая Народная партия 13,9 9,2 10,1 8,7 4,8 1,2 1,9 1,1
БНП 4,4 3,2 3,7 3,0 3,0 3,3 2,1 2,7
«Центр» 13,6 13,4 13,6 12,1 11,8 12,4 11,9 11,3
Немецкая Демократическая партия 8,3 5,6 6,3 4,9 3,8 1,0 0,9 0,8
СДПГ 21,9 20,5 26,2 29,8 24,5 21,6 20,5 18,3
КПГ 2,1 12,6 8,9 10,6 13,1 14,6 16,9 12,3

В этих условиях социал-демократы объявили о необходимости сотрудничества с гитлеровцами. Дело дошло до того, что 17 марта депутаты рейхстага от СДПГ одобрили реваншистскую внешнеполитическую речь Гитлера, а 30 марта лидер партии Отто Вельс в знак протеста против публикации резких заявлений бюро Социнтерна, осуждавших антиконституционные действия Гитлера, вышел из его состава. Насколько благодушно в то время были настроены немецкие социалисты по отношению к нацистам хорошо видно из заявления, сделанного датской газете «Социал-демократен» депутатом рейхстага от СДПГ Герцем: «Социал-демократическая печать запрещена во всей Германии. Срок запрета кончается 28 марта. Геринг же в своей речи в рейхстаге резко выступил против преувеличений, но не против деловой критики нынешних политических методов». Впрочем, 10 мая Геринг определил границы этих «законных» возможностей, приказав занять принадлежавшие СДПГ помещения газет и закрыть партийные учреждения. После чего большинство руководителей СДПГ стало спешно эмигрировать из Германии, бросив партию на произвол судьбы

8 марта еще одним чрезвычайным декретом депутатские мандаты КПГ (89 мандатов) были аннулированы. «такая комбинация дала возможность Гитлеру выполнить свое обязательство перед Гинденбургом и сформировать правительство парламентского большинства. Но коалиция НСДАП–НННП не имела абсолютного большинства, необходимого для конституционных изменений. Демократический парламентаризм закончился на заседании рейхстага 23 марта 1933 г., когда был принят закон «О ликвидации бедственного положения народа и государства». Он предусматривал передачу всей полноты законодательных полномочий имперскому правительству. В обмен на обещание Гитлера «не нарушать конституцию» партия «Центр» высказалась «за»; эта конформистская позиция завершила демократический процесс в Германии, дав нацистам искомые 2/3 голосов депутатов и легализовав нацистскую диктатуру»

А если бы объединение состоялось?

Борьба с коммунизмом была основным пропагандистским козырем НСДАП и создание единого блока левых партий могло бы быть весьма успешно успешно использовано нацистами в собственных интересах.

Не следует забывать о прочих буржуазных партиях, набиравших в совокупности около 15% голосов (что сравнимо с голосами КПГ). Как мы знаем, в реальности все они без исключения в конце концов поддержали нацистов и очень трудно представить себе ситуацию, в которой они могли бы выступить на стороне единого левого блока. Они бы ещё могли сотрудничать с социал-демократами, факты такого рода имелись, но сотрудничать с коммунистами не стали бы ни при каких обстоятельствах. Таким образом, вступая в формальный союз с КПГ, социал-демократы закрыли бы для себя все возможности для левоцентристских комбинаций.

Не стоит забывать и про реакцию правого центра. Постепенно он и так «размывался», голоса «перетекали» к НСДАП. Существование блока левых партий резко бы убыстрило этот процесс.

Можно даже сделать предположение, что создание единого левого блока не предотвратило и даже не замедлило бы прихода нацистов к власти, а напротив, ускорило бы его на несколько недель или месяцев. В свете этого отказ социал-демократов от блока с КПГ представляется тактически оправданным решением.

Военизированный союз «Райхсбаннер» («Знамя страны») был организован социал-демократами и либералами в 1924 году для защиты конституции от крайне правых военизированных групп. Социал-демократические рабочие преобладали в рядах организации, лидеры СДПГ направляли ее политику. Это руководство отрицало необходимость вооружения своих членов и всячески противилось попыткам рядовых активистов вступать в борьбу с гитлеровскими штурмовиками. Под давлением критики слева СДПГ в декабре 1931 года была вынуждена реорганизовать «Райхсбаннер» в собственную партийную боевую организацию, «Железный Фронт».

DNVP, Немецко-национальная народная партия, чьё сотрудничество с нацистами началось не позднее 1924 г., которая вошла в первый кабинет Гитлера и выступила на выборах 5 марта 1933 г. единым блоком с НСДАП

Внутренняя политика Франции в 1920-е годы

Внутренняя политика Франции в 1920-е годы во многом определялась нерешенными проблемами, возникшими после окончания войны. Два главных направления были связаны с финансовой и внешней политикой страны, которой руководили Раймон Пуанкаре (президент Франции в 1913 - январе 1920, премьер-министр в 1912 - январе 1913, 1922-24 и 1926-29, неоднократно министр. Проводил милитаристскую политику (прозвище «Пуанкаре-война»).) и Аристид Бриан (неоднократно в 1909-31 премьер-министр Франции и министр иностранных дел.). Высокие военные расходы покрывались Францией за счет займов, что неизбежно вело к инфляции. Пуанкаре рассчитывал на германские репарации, чтобы удержать франк хотя бы на уровне 1/10 довоенной стоимости, покрыть расходы на восстановление разрушенных районов и выплатить Великобритании и США проценты по займам. Однако немцы не желали выполнять своих обязательств. Многие вообще сомневались в возможности выплаты Германией крупных репараций. Пуанкаре, не разделявший этих сомнений, в 1922г. ввел войска в Рурскую область. Немцы оказали сопротивление и капитулировали только после введения чрезвычайных мер. Английские и американские эксперты выдвинули план Дауэса для финансирования репарационных выплат, главным образом через американские займы Германии.

И все же более или менее поступательному экономическому развитию Франции в 20-ые годы способствовали такие дополнительные факторы, как присоединение Эльзаса и Лотарингии, эксплуатация Саарского угольного бассейна, обширная колониальная империя и милитаризация экономики. Поэтому кризис во Франции наступил не в 1929 г., а лишь осенью 1930 г., несколько позже, чем в других странах, зато отличился более длительным и затяжным характером. Общий уровень производства упал на 1\3. В обстановке хозяйственного хаоса по стране прокатилась волна банкротств, разорились не только тысячи мелких промышленных предприятий и торговых заведений, но и десятки крупных компаний. Кризис в промышленности сопровождался аграрным кризисом: сельскохозяйственное производство сократилось на 40%. Доходы крестьян сократились почти вдвое, десятки тысяч хозяйств были проданы за долги. Разорившиеся крестьяне уходили в города, пополняя ряды безработных. Нарушились внешнеэкономические связи , на 2\3 сократился оборот внешней торговли . Экономика Франции оказалась отброшенной до уровня конца 19 века. Сокращение производства вызвало огромную безработицу . Уменьшилась заработная плата (на 20%). По всей Франции прокатилась волна забастовок и демонстраций рабочих.

В стране развернулось массовое рабочее движение и одновременно возросла угроза со стороны нацистской Германии. Как программа равного социального обеспечения, на которой настаивал рабочий класс, так и политика действенного перевооружения для устранения угрозы со стороны ремилитаризованной Германии упирались в необходимость эффективного оздоровления экономики Франции. Более того, в 1930-х годах, когда во всем мире происходил спад производства, Франция вряд ли смогла бы добиться подлинного международного сотрудничества, которое одно могло бы спасти экономику страны от краха.

Внешняя политика Франции в начале 20-х годов

К началу 1921 г. происходит определенная переориентация французской внешней политики. Находившееся у власти с сентября 1920 г министерство Лейга было вынуждено уйти в отставку, и 16 января 1921 г. было сформировано новое правительство, во главе которого стал Аристид Бриан. Его назначение было показателем перегруппировки сил в составе Национального блока. В отличие от своих предшественников, Бриан принадлежал к одной из «левых» буржуазных организаций - партии «Республиканских социалистов». Приверженность идеям Лиги наций и декларативный пацифизм Бриана воспринимались как отказ от военных авантюр и залог нормализации отношений с другими странами, а его шовинистическая позиция во время войны казалась гарантией настойчивости в вопросах о германских репарациях или о долгах царского и Временного правительств России.

В отношении России основой оставался антисоветский курс. Новый кабинет намеревался лишь совершить переход от прямого участия в вооруженной интервенции к методам изоляции и блокады Советской Республики. Этот поворот французская буржуазия совершала куда медленнее и нерешительнее, чем правящие круги других стран (например, Англии и Италии). Правительство Бриана продолжало оказывать поддержку всем силам, враждебным Советской России, и добиваться создания у ее границ зависимых от Франции военных блоков. Оно тормозило заключение (а потом выполнение) советско-польского договора, в феврале 1921 г. подписало с Польшей договор о союзе. Франция завершила начатое в 1920 г. сколачивание Малой Антанты и так называемого Прибалтийского блока (гарантийный договор Польши с Латвией, Эстонией и Финляндией); в марте 1921 г. заключило секретное соглашение с Японией, находящейся в состоянии военного конфликта с Советской Россией, о переброске на Дальний Восток остатков врангелевских войск.

Бриан выступил как поборник смягчения разногласий с Англией, обострившихся накануне его прихода к власти, и противник односторонних действий по отношению к Германии. «Недостаточно, чтобы Франция одна решила выполнить заключенный договор в соответствии со своими интересами,-говорил он.-Необходим постоянный обмен мнениями с союзниками... В противном случае все может рухнуть».

Идея Бриана состояла в том, чтобы связать требования выплаты германских репараций с проблемой гарантий безопасности французских границ. На конференциях союзников в Париже (январь) и Лондоне (март 1921 г.) была достигнута договоренность об общей сумме репараций и о порядке взимания платежей, а также о санкциях, вплоть до оккупации немецкой территории, которые могут быть применены в случае отказа или саботажа со стороны Германии. В порядке реализации этого соглашения союзнические войска в марте 1921 г. были введены в города Дуйсбург, Рурорт и Дюссельдорф .

К осени 1921 г. оппозиция правительству Бриана возросла и активизировалась. Ряд действий, предпринятых правительством Бриана в конце года, обострил положение. Франция потерпела неудачу на Вашингтонской конференции, где, согласившись на условия, ограничивавшие ее морскую мощь, не сумела добиться каких-либо серьезных гарантий своих сухопутных границ. Бриан явно переоценил остроту англо-американских противоречий. Оказался неосуществимым выдвинутый им план создания англо-французского банковского консорциума для контроля над финансами Германии. Правительство США решительно отвергло попытку поставить расчеты по межсоюзническим долгам в зависимость от получения репарационных платежей Германии.

Во Франции после провала интервенции с возрастающей настойчивостью стали раздавайся голоса в пользу изменения политики по отношению к Советской России. В них звучали и разочарование в попытках насильственно изменить ход истории, и боязнь того, что другие державы опередят Францию, закрепив за собой обширный русский рынок, и даже наивная с сегодняшней точки зрения надежда на то, что под влиянием сотрудничества изменятся сами большевики . Воздействие этих настроений и реалистическая оценка ситуации побудили Бриана высказаться в пользу более гибкого, маневренного курса и принять участие в обсуждении условий созыва конференции в Генуе, на которую предполагалось пригласить и советскую делегацию.

Но для наиболее влиятельных групп буржуазии даже это казалось неприемлемым. В газетах «Матен». «Тан», «Журналь де деба», «Эко де Пари» началась ожесточенная кампания против Бриана и его политики. Президент республики Мильеран в телеграмме, посланной Бриану, выразил «сожаления и опасения» но поводу решения созвать конференцию с участием Советской России. Кабинет Бриана пал, и во главе нового правительства, сформированного в январе 1922 г., стал Раймон Пуанкаре. Его приход к власти предвещал отказ от всех ранее намеченных переговоров и вступление на путь односторонних действий, рассчитанных на то, чтобы при помощи силы решить вопрос о гегемонии в Европе в национальных интересах Франции.

Прежде всего активизировалась антисоветская политика Национального блока. Не имея возможности открыто отказаться от участия в Генуэзской конференции, глава нового правительства упорно повторял, что намерен следовать курсу своего предшественника и даже готов «признать Советы», но лишь в том случае, если это произойдет на «прочной реалистической основе», т. е. при условии признания долгов царского и Временного правительств и возвращения национализированной собственности иностранцам.

С первого дня своего существования правительство Пуанкаре начало проводить активную политику по установлению гегемонии в Европе. Увеличились военные расходы. В проекте бюджета на 1923 г. предполагалось истратить только на военное снаряжение более 5 млрд. фр., в то время как на нужды народного здравоохранения ассигновывалось лишь 283 млн. фр. Если за четыре года (1919-1922 гг.) военный бюджет составлял в сумме 22 млрд. фр., то на один 1923 г. предназначалось 9,5 млрд. фр.

В июне 1922 г. был принят закон, установивший срок военной службы в 18 месяцев. Это увеличивало контингенты французской армии по сравнению с первоначальными планами на одну треть и доводило ее численность в мирное время до 700 тыс. человек. По длительности срока военной службы Франция выходила на первое место в Европе (разделяя его лишь со своей союзницей Польшей).

Выдвинутые правительством Пуанкаре шовинистические лозунги; привлекали значительную часть населения кажущейся простотой достижения господства Франции в Европе. Однако на протяжении всего 1922 г. внутри Национального блока усиливалось расхождение между правыми партиями, составлявшими основу правительственной коалиции, и радикалами, выступавшими за более гибкий курс. Наибольшей остроты противоречия внутри правящей коалиции достигли в связи с проблемой отношений с Советской Россией. Многие влиятельные лидеры радикалов с возрастающей настойчивостью требовали поворота к «примирению».

Пуанкаре видел выход в усилении борьбы за господство Франции в Европе. С середины 1922 г. внешняя политика французского правительства стала приобретать все более провокационный и угрожающий характер. Она была явно рассчитана на то, чтобы завести в тупик переговоры о6 урегулировании репарационной проблемы и развязать себе руки для односторонних действий. Выступая в июне 1922 г. в палате депутатов, Пуанкаре откровенно угрожал, что, если «союзники не согласятся на применение санкций, то Франция будет действовать самостоятельно». На Лондонской конференции в августе он потребовал «продуктивных залогов» (к которым Пуанкаре относил, например, оккупацию Рурской области Германии) как гарантии уплаты репараций, что по сути дела означало установление неограниченного контроля над германской металлургией. Срыв переговоров между представителями металлургической отрасли двух стран в декабре 1922 г. был воспринят Францией как сигнал к атаке. Опираясь на обеспеченное большинство в репарационной комиссии, французы добились 26 декабря решения о том, что Германия преднамеренно не произвела поставки в счет репараций.

Было очевидно, что вторжение в Рур-дело дней. Подготавливая акт агрессии, правительство Пуанкаре старалось отодвинуть все внутриполитические проблемы на второй план. В речах самого премьера и его ближайших сотрудников - министра юстиции Л. Барту, министра внутренних дел М. Монури, министра общественных работ И. Ле Трокера и др.- постоянно варьировалась мысль о необходимости сплочения всей нации против тех, кто хочет лишить Францию плодов ее победы. Распространялась также идея, что получение репараций-главное условие для повышения уровня жизни всех французов, к каким бы социальным группам они ни принадлежали.

11 января 1923 г. французская армия под командованием генерала Декута вступила в Эссен. К началу февраля вся Рурская область была оккупирована французскими и бельгийскими войсками, численность которых достигала 60 тыс. человек. Правительство Пуанкаре всеми силами старалось представить свои действия как некую «полицейскую акцию», вызванную отказом Германии от уплаты репараций. Глава правительства утверждал, что задача солдат состоит только в том, чтобы обеспечить безопасность французских и бельгийских инженеров из «Международной миссии контроля над металлургическими заводами и шахтами», которой было поручено наладить производство в Pvpe: обе страны «имеют лишь одно намерение - обеспечить поставки угля. который принадлежит им по праву».

Пресса Франции всех оттенков и направлений настойчиво внушала своим читателям, что оккупация Рура соответствует интересам всего французского народа; на все лады твердили, что бедствия рабочих, разорение мелкой буржуазии и обнищание крестьянства, инфляция и дороговизна вызваны саботажем выплаты репараций «бошами» «Нужно отложить все столкновения партий и помочь своему правительству...- призывала 30 января газета «Тан».- Речь идет лишь о том, чтобы быть французом и хотеть для Франции победы справедливости».

В действиях правительства Пуанкаре все более отчетливо проявлялось стремление расчленить Германию. Были установлены таможенные барьер ы, отделявшие Рур от остальной территории Германии, введены ограничения на ввоз и вывоз товаров; управление железными дорогами стали осуществлять мобилизованные французские чиновники и специалисты. В то же время предоставлялись денежные субсидии и оказывалась разнообразная поддержка рейнским сепаратистам, добивавшимся создания «буферной » Рейнской республики. С их лидером Дортеном и с обер-бургомисгром Кёльна К. Аденауэром велись переговоры о проведении в Рейнско-Вестфальской области сепаратной денежной реформы , которая явилась бы первым шагом к разрушению единства Германии. Секретные связи поддерживались и с сепаратистскими кругами Баварии.

Угроза, созданная политикой французского правительства, вызвала обострение международных отношений . Англия, ранее провоцировавшая Францию на вторжение из стремления изолировать ее, а также вызвать обострение топливного кризиса (выгодного английским экспортерам угля), как только оккупация началась, оказалась в состоянии острого конфликта с Францией. Соединенные Штаты Америки также не собирались допустить утверждения Франции в Руре, хотя перед началом событий они и подталкивали ее на решительные действия, считая, что обострение кризиса в Европе позволит им выступить в роли арбитра.

Вторжение в Рур вызвало назревание политического кризиса в Германии. Правительство Куно, выражавшее интересы ведущих рурских монополий, ответило на оккупацию отзывом своих дипломатических представителей из Парижа и Брюсселя, выдвинуло лозунг «отечество в опасности» и призвало народ к «пассивному сопротивлению», т. е. к прекращению добычи угля и производства продукции, предназначенной для Франции и Бельгии, к отказу выполнять распоряжения оккупационных властей. Начатая таким образом «рурская война» вызвала дезорганизацию всей экономики Германии.

Но последствия оккупации Рура тяжело сказались и на экономике Франции. Почти полное прекращение добычи угля в Руре привело к свертыванию ряда отраслей французской промышленности, к безработице и дороговизне. Цены на уголь стремительно росли: его единственным поставщиком оказалась Англия.

Свидетельством неудачи были франко-бельгийские переговоры в апреле 1923 г., на которых впервые был поднят вопрос о целесообразности оккупации. Оправдывая свои действия, союзники заявляли, что отвод их войск из Рура станет возможным лишь тогда, когда Германия не только выплатит репарации, но и покроет связанные с оккупацией расходы. Минимальный расчет показывал, что это означает 10 лет оккупации.

Вторжение в Рур и вызванная им волна шовинизма временно затормозили рост оппозиции, но к середине 1923 г. последствия этой авантюры уже принесли свои плоды. Возросли международная изоляция Франции и противодействие политике Национального блока со стороны Англии и США. Неуклонно ухудшалось положение населения Франции, ширилось забастовочное движение. В такой обстановке завершился отход от Национального блока «левых» партий французской буржуазии. В парламенте вновь заговорили о необходимости нормализация отношений с СССР.

По мере того как обнаруживался провал оккупационной политики, возрастала настойчивость, с которой правительство Пуанкаре добивалось сотрудничества с центральным немецким правительством. Это сотрудничество стало быстро развиваться после падения в Германии правительства Куно. Новое правительство во главе со Штреземаном, включавшее в свой состав социал-демократов, проводило курс, рассчитанный на урегулирование рурского кризиса с участием Англии и США.

Внешняя политика Франции после прихода к власти радикалов

Годы 1924-1929, когда трагедия первой мировой войны уже как будто отходила в прошлое, а угроза второй еще не появилась на историческом горизонте, для Европы были периодом временной частичной стабилизации. Но Франция в эти же годы прошла через ряд кризисов во внутренней и внешней политике.

Политическая история этих лет делится на две ярко выраженные части: пребывание у власти и распад Левого блока, союза радикал-социалистов с социалистической партией (1924-1926 гг.) и правление правоцентристской коалиции буржуазных партий во главе с Пуанкаре, взявшей на вооружение лозунг «национального единения» (1926-1929 гг.). К рассматриваемому периоду относится первая из указанных частей. Он в первую очередь отмечен приходом к власти во Франции радикалов.

Менее чем за пять лет, прошедших со времени поражения радикал-социалистов на предыдущих выборах, эта партия восстановила свои силы настолько, что пришла к управлению страной. Этим возрождением она в значительной мере была обязана своему председателю Эдуарду Эррио, впервые избранному на этот пост в 1919 г.

Сразу же после прихода к власти, 21 июня , Эррио отправился в Англию для переговоров с Макдональдом, а затем побывал в Брюсселе. Предметом обсуждения была проблема германских репараций и оккупации Рура, которая поставила Францию в трудное положение.

Франция пыталась поставить выплату своих военных долгов Америке и Англии в зависимость от поступления германских платежей, но это ей не удалось. Лондонская конференция союзных стран и Германии (16 июля- 16 августа 1924 г.) одобрила план комиссии экспертов по репарациям («план Дауэса»). Одновременно Франция обязалась эвакуировать Рурский военный контингент в течение одного года.

Важнейшей внешнеполитической акцией нового правительства было признание СССР и установление с ним дипломатических отношений.

Выступая за установление франко-советских отношений, Эррио хотел также помешать дальнейшему сближению СССР с Германией. Более того, он надеялся на эволюцию советской системы, наивно полагая, что можно подтолкнуть внутреннее развитие Советской России на буржуазный путь, аналогичный тому, по которому пошла Франция после революции XVIII в. Он, в частности, думал, что нэп приведет к развитию частной собственности крестьян на землю.

17 апреля 1925 г. было сформировано новое правительство, где большинство главных постов получили республиканцы-социалисты и члены «радикальной левой». Возглавил кабинет П. Пенлеве. Министром финансов стал Жозеф Кайо, министром иностранных дел - Аристид Бриан.

Во внешней и внутренней политике новое правительство пошло навстречу требованиям крупной буржуазии и консервативных партий. Было восстановлено посольство в Ватикане, сделаны уступки эльзасским клерикалам. В период пребывания у власти Пенлеве были заключены так называемые Локарнские соглашения, выработанные 5-16 октября 1925 г. на конференции семи европейских стран.

Главными вопросами, занимавшими ее участников, были обеспечение безопасности границ для западных соседей Германии и установление системы союзов, противодействовавших Советской России.

В середине 20-х годов Германия, промышленная и военная мощь которой неуклонно восстанавливалась, вновь стала представлять для Франции потенциальную угрозу. Франция поставила вопрос о своей безопасности, потребовав, чтобы Великобритания гарантировала границы, установленные Версальским договором. Предварительные переговоры о гарантийном пакте были начаты еще правительством Эррио. Великобритания, стремясь покончить с притязаниями Франции на господство в Европе, воспользовалась требованием Франции о гарантиях и выступила инициатором созыва международной конференции.

Основной итог Локарнской конференции сводился к трем группам договоров: между Великобританией, Францией, Бельгией, Германией и Италией - о взаимной гарантии границ (Рейнский гарантийный пакт); двусторонние соглашения Германии с Францией, Бельгией, Польшей и Чехословакией об арбитраже в случае пограничных споров; двусторонние договоры Франции с Польшей и Чехословакией о взаимной помощи в случае нападения на одну из них.

Уступив давлению Англии, Франция отказалась от своего первоначального требования о гарантии западных границ Польши и Чехословакии, от объединения арбитражных договоров Германии с этими странами с Рейнским пактом. Таким образом, границы восточноевропейских союзников Франции не были гарантированы другими державами; договоры же о взаимопомощи не были достаточно действенными . По свидетельству одного видного польского дипломата, правительство Польши начиная с 1925 г. стало сомневаться в эффективности союза с Францией. К 1929 г. польские дипломаты осознали, что Франция все больше и больше зависела от Англии и что ее обязательства по Локарнским соглашениям нереальны.

С другой стороны, и для Франции система союзов с малыми странами - Польшей, Чехословакией, Румынией, Югославией и Бельгией - уже не могла служить надежной опорой и заменить, как полагала французская дипломатия, отсутствие союза с Россией. «После принятия «плана Дауэса», после Локарно стало очевидно, что поддержки малых стран для Франции недостаточно и что, по мере того как позиции Франции ослаблялись, а силы Германии возрастали, эта поддержка становилась все более шаткой и ненадежной».

Локарнские соглашения были серьезным внешнеполитическим поражением Франции. Они привели к изменению в расстановке сил в Европе в пользу Германии, ослабили континентальные союзы Франции и уменьшили ее политическое влияние среди малых стран. В полной мере это, конечно, выявилось позже. В дни же, когда эти соглашения были подписаны, во Франции было не так уж много политических деятелей, отдававших себе отчет в их отрицательных последствиях. Палата депутатов ратифицировала Локарнские соглашения 413 голосами против 71 при 68 воздержавшихся.


Выборы в Палату депутатов 1919 г. В ноябре 1919 г. во Франции состоялись первые после окончания войны парламентские выборы. В процессе подготовки к ним правые партии страны объединились в предвыборную коалицию Национальный блок. Его основу составили Демократический альянс и Республиканская федерация, к которым присоединились более мелкие правые группировки. О поддержке Национального блока заявило также руководство партии радикалов. Своей главной задачей предвыборное объединение провозгласило «борьбу против большевизма» и «социальных беспорядков». В избирательной программе Национального блока говорилось о защите республиканского строя, светского государства и школы, восстановлении освобожденных после оккупации районов, заботе о судьбе инвалидов и бывших фронтовиков. Одним из основных пунктов внешнеполитической части программы было требование строгого выполнения условий Версальского договора.

В результате выборов кандидаты, объединившиеся в блок, получили более двух третей мест в Палате депутатов. Первое и второе правительства Национального блока (январь - февраль 1920 г. и февраль - сентябрь 1920 г.) сформировал Александр Мильеран, бывший социалист, примкнувший к правому лагерю. До следующих выборов в Палату депутатов, прошедших в 1924 г., сменилось еще четыре кабинета, представлявших Национальный блок (см. Приложение).

Внутренняя политика. Следуя предвыборной программе Национального блока, правительство Мильерана повело борьбу с «социальными беспорядками». Кабинет принял ряд жестких мер против рабочего и профсоюзного движения. Когда в мае 1920 г. началась всеобщая забастовка на железных дорогах, по распоряжению правительства были арестованы многие профсоюзные деятели и более 20 тыс. железнодорожников уволены с работы. Государственным служащим запретили вступать в профсоюзы и участвовать в забастовках. Многие предприниматели при негласной поддержке кабинета министров отказывались заключать коллективные договоры с профсоюзами и не выполняли закон, принятый правительством Клемансо в 1919 г., о 8-часовом рабочем дне.

Кабинет Мильерана восстановил разорванные в 1905 г. дипломатические отношения с Ватиканом. В 1920 г. правительство приняло закон о праздновании Дня победы и памяти павших - 11 ноября. В этот день в Париже под Триумфальной аркой на Елисейских полях зажгли вечный огонь на могиле Неизвестного солдата. Его останки были доставлены с поля битвы под Верденом.

Образование Французской коммунистической партии и Унитарной всеобщей конфедерации труда. Победа в 1917 г. Октябрьской революции в России оказала большое влияние на мировое социалистическое движение. В Москве в марте 1919 г. был создан III Коммунистический Интернационал (Коминтерн). Своей задачей он провозгласил сплочение всех сил мирового пролетариата с целью революционной борьбы рабочего класса и установления диктатуры пролетариата, а также координации политики всех примкнувших к Коминтерну партий. После этого в социалистических партиях почти всех стран мира начались дискуссии по вопросу о присоединении к Коминтерну. Не избежали их и французские социалисты. Внутри Социалистической партии образовались два направления. Левые социалисты и синдикалисты призывали к вступлению в Коминтерн. Представители правого течения хотели остаться на позициях социал-реформизма.

Окончательное решение о генеральной линии партии было принято на очередном съезде СФИО, прошедшем в декабре 1920 г. в Туре. Делегаты съезда должны были выразить согласие с 21 условием приема в Коммунистический Интернационал, выдвинутым В.И. Лениным. Они предусматривали разрыв с социал-реформизмом, пропаганду идеи о необходимости революционного свержения капитализма и установления диктатуры пролетариата, перестройку всей деятельности партии на основе принципов демократического централизма и т.п. Партии, женившие вступить в Коминтерн, обязывались выполнять его решения, вести систематическую революционную работу, сочетать легальные и нелегальные методы деятельности, защищать народы колониальных стран. Они должны были изменить свое название и впредь называться коммунистическими.

На съезде СФИО в Туре резолюция о присоединении к Коммунистическому Интернационалу была принята большинством в 3203 голоса против 1126. Этот день стал днем образования Французской коммунистической партии (ФКП). Меньшинство делегатов, состоявшее из социал-реформистов и центристов, отказалось подчиниться решению съезда. Они основали партию под старым названием - СФИО. Коммунистическая партия насчитывала в своих рядах (после съезда в Туре) 180 тыс. членов, СФИО - 30 тыс.

Вслед за расколом Социалистической партии последовал раскол и главной профсоюзной организации Франции - Всеобщей конфедерации труда. На съезде в Сент-Этьене в июле 1922 г. от ВКТ, руководители которой стояли на реформистских позициях, откололась группа «революционного меньшинства». Ее представители, отстаивающие коммунистические принципы, основали Унитарную всеобщую конфедерацию труда (УВКТ). Новая профсоюзная организация присоединилась к отделению Коминтерна - Интернационалу профсоюзов (Профинтерну). В 1919 г. во Франции была основана еще одна профсоюзная организация - Французская конфедерация христианских трудящихся (ФКХТ), в которую вошли верующие католики. Таким образом, в стране действовало уже три основных профсоюзных центра.

Внешняя политика. Правительство Мильерана не изменило курса, взятого кабинетом Клемансо. Оно поставляло оружие белогвардейской армии барона Врангеля и войскам панской Польши, воевавшим против молодой советской республики. Для обучения и подготовки белопольских офицеров в Польшу была направлена военная миссия во главе с генералом Вейганом. После победы Красной Армии правительство Национального блока согласилось принять во Франции многих белогвардейцев.

Кабинеты Национального блока заключили союзы с отдельными государствами Восточной и Центральной Европы, заинтересованными в сохранении Версальской системы и являвшими собой в силу геополитического положения заслон от большевистской России. Так в 1921 г. Франция заключила политический пакт и военную конвенцию с Польшей. Французское правительство оказывало поддержку Чехословакии, Югославии и Румынии, которые в 1920-1921 гг. объединились в так называемую Малую Антанту. И Польша, и страны Малой Антанты в своей внешней политике ориентировались на Францию, считая ее главным гарантом неприкосновенности Версальской системы.

Борьба за выполнение условий Версальского договора занимала центральное место во внешней политике правительств Национального блока. Франция выступала против любых попыток пересмотра договора. Однако ее усиления, которое могло иметь место только за счет ослабления Германии, не желали Соединенные Штаты и Великобритания. Поэтому политика этих государств по отношению к Германии стала постоянным источником противоречий между бывшими союзниками по Антанте. Особенно острый характер приобрели разногласия по репарационному вопросу. Франция требовала максимального объема выплат и передачи ей как наиболее пострадавшей стране 2/3 общей суммы, а США и Англия высказывались за ограничение репарационных платежей. Только в мае 1921 г. Соединенным Штатам, Великобритании и Франции удалось договориться и установить общую сумму репараций в размере 132 млрд золотых марок с выплатой по 2 млрд в год, 52% этой суммы предназначалось Франции.

Оккупация Рура. В 1922-1924 гг. правительства Национального блока возглавлял лидер Демократического альянса, известный правый политик Франции, бывший президент республики Раймон Пуанкаре (январь 1922 г. - март 1924 г. и март - июнь 1924 г.). Председатель совета министров был сторонником строгого выполнения Версальского договора и одну из важнейших задач своей внешней политики видел в получении репараций с Германии.

Летом 1922 г. немецкое правительство, ссылаясь на тяжелое финансовое положение, запросило отсрочки по репарационным платежам на 4 года. В ответ кабинет Пуанкаре, заручившись поддержкой Бельгии, решил в соответствии с Версальским договором оккупировать Рур. В январе 1923 г. французские и бельгийские войска вступили в Рурскую область.

Действия правительства поддержали все политические объединения, входившие в Национальный блок, и даже социалисты. Против оккупации выступила лишь Французская коммунистическая партия. Не одобрили ее Соединенные Штаты и Великобритания. Германия же призвала население области к «пассивному сопротивлению» и отказалась платить репарации до тех пор, пока франко-бельгийские войска не покинут оккупированный район.

Вопреки ожиданиям Пуанкаре оккупация Рура не только не привела к выплате репараций, но потребовала больших расходов на содержание оккупационных войск. К тому же прекратились поставки во Францию рурского угля. Радикалы и социалисты, убедившись, что рурская операция не привела к желаемым результатам, отказали кабинету Пуанкаре в поддержке. Против его политики высказалась также часть правых депутатов парламента. В результате Франция была вынуждена покинуть Рур. Решение вопроса о репарациях она согласилась передать на рассмотрение международного комитета экспертов.

Правление Левого блока

Выборы в Палату депутатов 1924 г. Накануне парламентских выборов 1924 г. во Франции произошла перегруппировка политических сил. Радикалы отказались от сотрудничества с правыми партиями и заключили избирательное соглашение с Социалистической партией, образовав Левый блок, или, как его еще называли, Картель левых. Коммунистическая партия не стала блокироваться с радикалами и социалистами и выступила на выборах самостоятельно.

Программа Левого блока включала: проведение амнистии для участников революционного движения; восстановление на работе железнодорожников, уволенных во время стачки 1920 г.; предоставление государственным служащим права объединения в профсоюзы; создание единой системы социального страхования за счет предпринимателей; установление прогрессивно-подоходного налога; выполнение законодательства о 8-часовом рабочем дне.

В области внешней политики Левый блок не придерживался идеи строгого следования Версальскому договору. Представители новой партийной коалиции обещали проводить политику мира, разоружения и международного сотрудничества в рамках Лиги наций. Они ратовали за тесные отношения с США и Англией, примирение с Германией и принятие последней в Лигу наций. Одним из важнейших пунктов внешнеполитической программы Левого блока было дипломатическое признание Советского Союза.

Выборы в Палату депутатов состоялись в мае 1924 г. Партии Левого блока завоевали большинство, получив 315 мест. Впервые в выборах участвовала ФКП, которая провела в палату 26 депутатов. При формировании кабинета социалисты отказались войти в его состав. Тем не менее Социалистическая партия разрешила своим депутатам поддерживать правительство. Оно было сформировано только из радикалов и представителей примыкавших к ним группировок. Первый кабинет Левого блока возглавил лидер радикалов Эдуар Эррио (июнь 1924 г. - апрель 1925 г.).

Внутренняя политика. Правительство Эррио первым делом начало выполнять предвыборные обещания в области внутренней политики. Закон об амнистии освободил находившихся в тюрьмах и на каторжных работах участников восстания на Черном море. Были возвращены на работу железнодорожники, уволенные за забастовку 1920 г.

Кабинет Эррио принял также законы об ограничении ночного женского и детского труда, о предоставлении государственным служащим права организации профессиональных союзов. В муниципальных и кантональных выборах впервые разрешалось участвовать женщинам.

Попытка правительства распространить закон об отделении церкви от государства на католические области Эльзас и Лотарингию закончилась провалом. Против него публично выступило духовенство страны. Не удалось кабинету и провести в жизнь закон о прогрессивно-подоходном налоге. Банкиры и финансисты отказали правительству в кредите. Они предъявили к оплате финансовые обязательства кабинета и одновременно организовали «бегство капиталов» за границу, подрывая таким образом платежный баланс Франции и курс франка.

После таких неудач кабинет Эррио ушел в отставку, а коалиция Левого блока продержалась у власти только до 1926 г. Правительства возглавляли сначала правый радикал Поль Пенлеве, а затем Аристид Бриан (см. Приложение). Их политика постепенно правела и характеризовалась отказом от положений предвыборной программы Левого блока.

Внешняя политика. Внешнеполитический курс кабинетов Левого блока разительно отличался от политики, проводимой правительством Пуанкаре. Требование «жесткого выполнения» условий Версальского договора сменила пацифистская линия. Основные принципы своей внешней политики Эррио заключил в лозунг «Арбитраж, безопасность, разоружение». Он предложил решать все спорные международные проблемы путем арбитража.

В вопросе о репарациях правительство Эррио следовало плану международного комитета экспертов под председательством директора одного из крупнейших чикагских банков Чарлза Дауэса, связанного с банковской группой Моргана. Председатель комитета экспертов считал, что выплата репараций станет возможной только после восстановления немецкой тяжелой промышленности. Для этого, согласно «плану Дауэса», Германия получила крупный международный заем. Общий размер репараций не фиксировался. План лишь устанавливал ежегодные размеры платежей на первые пять лет по 1 млрд марок, а в последующие годы по 2,5 млрд марок, причем сумма могла меняться «в соответствии с изменениями в индексе благосостояния Германии». Банк Моргана предоставил также заем Франции. В ответ на это она обязалась выплатить свои военные долги правительствам США и Англии.

Контроль за выплатой репараций изымался из ведения союзной репарационной комиссии, возглавляемой Францией, и передавался международному комитету, где большинство голосов принадлежало Соединенным Штатам и Великобритании. В период действия «плана Дауэса» (1924-1929 гг.) Франция получила в качестве репараций почти 4 млрд марок. В то же время Германии было предоставлено 15-20 млрд марок иностранных займов и кредитов. С их помощью она смогла за достаточно короткий срок восстановить военно-промышленный потенциал и опередить французский.

Об укреплении позиций Германии свидетельствовали итоги международной конференции, прошедшей в октябре 1925 г. в Локарно. В ней участвовали Франция, Германия, Англия, Италия и Бельгия. Главный документ конференции - «Рейнский гарантийный пакт» - содержал обязательства Франции, Германии и Бельгии уважать неприкосновенность существующих между ними границ и не нападать друг на друга. Италия и Великобритания выступили «гарантами» Рейнского пакта. В случае его несоблюдения они должны были оказать поддержку той стране, против которой была совершена агрессия. Помимо Рейнского пакта участники конференции подписали ряд арбитражных договоров о мирном разрешении конфликтов между ними и договорились принять Германию в Лигу наций.

Так Франция заручилась поддержкой Англии и Италии на случай вооруженных действий со стороны Германии. Однако подобная помощь была обещана и Германии в случае нападения на нее французов. Таким образом, впервые с момента подписания Версальского договора Франция, представлявшая лагерь стран-победительниц, и побежденная Германия были поставлены в равное положение.

Все партии и политические объединения, входившие в Левый блок, выступали за нормализацию отношений с СССР. В этом их поддерживали Французская коммунистическая партия и Унитарная всеобщая конфедерация труда. За дипломатическое признание СССР ратовали также некоторые предприниматели, желавшие проникнуть на огромный советский рынок. Против признания выступали правые партии Франции и многие крупные банкиры и промышленники. Настоящую антисоветскую кампанию вели собственники национализированных Советской Россией предприятий и владельцы аннулированных «русских займов».

В октябре 1924 г. председатель совета министров принял решение официально признать СССР и затем обсудить с ним все «спорные проблемы», включая и вопрос о долгах царской России. Эррио официально сообщил в Москву, что правительство Французской республики, «верное дружбе, связывающей русский и французский народы, признает де-юре правительство Союза Советских Социалистических Республик» и готово вступить с ним в дипломатические отношения путем взаимного обмена послами. Советская сторона положительно отреагировала на такое предложение.

Колониальные войны в Марокко и Сирии. Франция по-прежнему оставалась второй колониальной державой мира. В период правления кабинетов Левого блока в отдельных ее владениях начался подъем национально-освободительного движения. Правительство встало на путь его подавления.

Весной 1925 г. на границе французских и испанских владений в Марокко, в области Риф, вспыхнуло восстание арабских племен под руководством эмира Абд-эль-Керима. Повстанцы объявили о создании независимого государства - республики Риф. В ответ на это французские власти спровоцировали столкновение с вновь образованной республикой, обвинили Абд-эль-Керима в агрессии и совместно с Испанией начали против республики Риф военные действия. В Марокко был направлен крупный французский воинский контингент, снабженный тяжелой артиллерией и авиацией. Колониальная война продолжалась почти год. Только весной 1926 г. восстание было подавлено, а эмир Абд-эль-Керим взят в плен.

Летом 1925 г. в другой французской колонии - Сирии - поднялось население горной области Джебель-Друз. Повстанцев возглавил султан Атраш. В манифесте, с которым он обратился ко всем сирийцам, выдвигались требования независимости Сирии, вывода оккупационных войск и создания народного правительства. Через некоторое время восстание охватило всю страну. «Друзы» заняли столицу Сирии Дамаск и более двух лет сражались с колонизаторами. Французское правительство перебросило в Сирию армейские корпуса и подвергло Дамаск бомбардировке. Восстание «друзов» было подавлено лишь осенью 1927 г.

Распад Левого блока. Колониальные войны в Марокко и Сирии привели к кризису Левого блока. Сначала против них выступила только Французская коммунистическая партия, а социалисты, напротив, поддерживали действия правительства. Однако вскоре СФИО изменила свою позицию и стала настаивать на мирном разрешении колониальных конфликтов. Социалисты требовали также от кабинетов Пенлеве и Бриана выполнения пунктов программы Левого блока о создании системы социального страхования за счет предпринимателей и введении прогрессивно-подоходного налога. Правительство же не только не сделало этого, но подготовило законопроект о внутреннем займе, предоставлявшем льготы представителям крупного капитала, и повышении косвенных налогов, обременительных для широких слоев трудящихся. Против законопроекта выступили коммунисты, социалисты и даже часть радикалов. В результате летом 1926 г. Левый блок по существу распался.

Правительства «Национального единения»

Создание кабинета «Национального единения». После возникновения серьезных разногласий между радикалами и социалистами встал вопрос об образовании нового правительства. Правые партии не имели большинства в Палате депутатов и поэтому не могли сформировать кабинет. Однако их согласилась поддержать часть радикалов. Так был образован коалиционный кабинет «Национального единения». Правительство возглавил Раймон Пуанкаре (июль 1926 г. - ноябрь 1928 г.).

Экономическое развитие и внутренняя политика. В середине 20-х годов французская экономика вступила в период стабилизации. С 1924 по 1930 г. по темпам промышленного развития (в среднем 5% в год) Франция опережала Англию и Германию. Этому во многом способствовало присоединение Эльзаса и Лотарингии, восстановление разрушенных войной районов и получение немецких репараций.

По сравнению с довоенным периодом в экономике Франции произошли существенные изменения. Возросло значение тяжелой промышленности, особенно металлургии и машиностроения. Развивались автомобилестроение, авиация, радиотехника, киноиндустрия. К началу 30-х годов Франция превратилась из аграрно-индустриальной в индустриально-аграрную державу. Однако, несмотря на то, что значение крупных предприятий постоянно возрастало, в целом в стране еще преобладало среднее и мелкое производство.

Хотя Франция потеряла часть своих капиталовложений за рубежом, она и в послевоенное время оставалась государством-рантье. Французский капитализм сохранил свой ростовщический характер. В 1929 г. доход от промышленности составлял 10,5 млрд, тогда как от ценных бумаг - 28,3 млрд франков.

В первой половине 20-х годов уровень инфляции в стране оставался достаточно высоким. Поэтому кабинет Пуанкаре провозгласил важнейшей задачей внутренней политики борьбу с инфляционными процессами и за стабилизацию франка. Правительство ввело новые налоги на предметы широкого потребления, на передвижения железнодорожным и водным транспортом, на почтовые отправления. Одновременно снижалась заработная плата рабочим и служащим, сокращались пенсии. В то же время прямые налоги на торговые и промышленные прибыли были повышены незначительно, а подоходный налог на крупный капитал даже снижен.

В результате таких мероприятий во Францию вернулись деньги, вывезенные при кабинетах Левого блока. Банкиры США и Англии предоставили Пуанкаре крупные займы. В 1926 г. доходы государства впервые за военное и послевоенное время превысили расходы. С 1926 по 1929 г. государственный бюджет не знал дефицита. Опираясь на экономический подъем и рост бюджетных доходов, правительство Пуанкаре сумело стабилизировать франк на уровне 20% его довоенной стоимости. В 1928 г. золотое содержание франка было уменьшено в 5 раз. Девальвированный «франк Пуанкаре» стал устойчивой монетой, а сам глава совета министров приобрел репутацию «спасителя франка». Вместе со стабилизацией национальной валюты в стране перестала расти стоимость жизни.

Большое внимание правительство Пуанкаре уделило социальному законодательству. В 1926 г. впервые были введены пособия для безработных. В 1928 г. вступил в действие закон, предоставлявший пенсии по старости низкооплачиваемым категориям рабочих и служащим, а также пособия по болезни, инвалидности, беременности за счет 5% налога на заработную плату и взносов предпринимателей. Однако действие этого социального законодательства распространилось не на всех трудящихся.

Выборы в Палату депутатов 1928 г. Внутренняя политика. Очередные выборы в нижнюю палату парламента принесли успех правым партиям и группировкам. Получив большинство в Палате депутатов, они уже не нуждались в поддержке радикалов и могли формировать правительственные кабинеты исключительно из своих представителей.

Председателем совета министров вновь стал Раймон Пуанкаре (ноябрь 1928 г. - июль 1929 г.). Коалиция «Национального единения» продолжала находиться у власти. Вплоть до очередных выборов в Палату депутатов правительства возглавляли политики правого толка: Аристид Бриан, Андре Тардье и Пьер Лаваль (см. Приложение).

Экономическая политика кабинетов «Национального единения» была направлена в первую очередь на защиту интересов крупных предприятий и банков, занимавших ключевые позиции в стране. Им правительство оказывало финансовую поддержку. Вместе с тем кабинеты уделяли внимание и социальному законодательству. В начале 30-х годов были утверждены законы об обязательном государственном страховании рабочих и о семейных пособиях.

Внешняя политика. Правительства «Национального единения» стремились проводить миролюбивую политику по отношению к Германии, ставшей в 1926 г. членом Лиги наций. Франция согласилась на дальнейшее сокращение репараций.

В 1929-1930 гг. «план Дауэса» был заменен «планом Юнга», разработанным под руководством американского финансового эксперта Оуэна Юнга. Новый план, в отличие от предыдущего, определял общую сумму репараций, которую должна была выплатить Германия, - 113,9 млрд марок. Размер ежегодных платежей, постепенно снижаясь, в ближайшее время должен был составить около 2 млрд марок в год. Все формы иностранного контроля за выплатой репараций отменялись. Германия следовала своим обязательствам два года. Как только начался мировой экономический кризис 30-х годов, она прекратила репарационные отчисления, согласовав это решение с США.

Летом 1930 г. Франция вывела свои войска с левого берега Рейна. Вскоре французское правительство в целях обеспечения безопасности страны приняло решение о строительстве мощной фортификационной линии вдоль франко-германской границы. Укрепления получили название «линия Мажино» по имени ее инициатора, военного министра Андре Мажино. Начало строительства фортификационных укреплений ознаменовало переход французской армии к оборонительной доктрине. Сооружение «линии Мажино» продолжалось до Второй мировой войны. На него были затрачены огромные финансовые средства, но завершить строительство так и не удалось. Из-за протеста Бельгии вдоль франко-бельгийской границы укреплений вообще не воздвигли.

В рамках своей миролюбивой политики Франция выступала за объединение капиталистических государств континентальной Европы на основе франко-германского сближения при сотрудничестве с Англией и Соединенными Штатами. В 1928 г. в результате переговоров Аристида Бриана, занимавшего тогда пост французского министра иностранных дел, с государственным секретарем США Фрэнком Келлогом был заключен договор об отказе от войны как орудия национальной политики. В историю международных отношений он вошел как пакт Бриана-Келлога. Государства, подписавшие договор (в том числе европейские: Франция, Бельгия, Великобритания, Германия, Ирландия, Италия, Польша, СССР, Чехословакия), декларировали, что они «осуждают метод обращения к войне для урегулирования международных конфликтов» и будут решать спорные вопросы мирными средствами.

Вскоре после того, как в июле 1929 г. Бриан занял пост председателя совета министров, он выступил с новой международной инициативой. Бриан предложил создать так называемую «пан-Европу» - объединение европейских капиталистических государств, связанных политическим, экономическим и военным сотрудничеством. В конкретном проекте «Европейского федерального союза», выдвинутом французским правительством, государствам Европы предлагалось постепенно ликвидировать таможенные барьеры с целью создания «Общего рынка» и согласовывать свою политику в духе «европейского единства». План Бриана исключал вхождение в состав «пан-Европы» СССР и потому носил антисоветский характер.

Проект главы французского кабинета министров вызвал критику со стороны Соединенных Штатов, Англии, Италии и некоторых других европейских стран, считавших, что его осуществление приведет к преобладанию Франции в Европе. Замысел Бриана не был поддержан и Германией. В результате проект «пан-Европы» так и остался нереализованным.

«Второе издание» Левого блока

Выборы в Палату депутатов 1932 г. Накануне очередных парламентских выборов Социалистическая партия предложила радикалам выступить совместно на основе общей программы. Ее главные положения сводились к следующему: сокращение военных расходов, создание единой государственной системы социального страхования для трудящихся, введение 40-часовой рабочей недели, национализация частных военных заводов, страховых и железнодорожных компаний. Однако руководство партии радикалов не пошло на заключение официального предвыборного соглашения с социалистами. ФКП так же, как и на прошлых парламентских выборах, выступала самостоятельно. Коммунисты провели свою избирательную кампанию под лозунгом «Класс против класса».

Радикалы и социалисты добились на выборах в Палату депутатов, прошедших в мае 1932 г., большого успеха. Партия радикалов получила 160 мест, СФИО - 131. Коммунисты смогли провести в нижнюю палату парламента лишь 10 депутатов. Правительство сформировал лидер радикалов Эдуар Эррио (июнь - декабрь 1932 г.). В кабинет вошли радикалы и представители близких к ним группировок. Не участвовавшие в правительстве социалисты объявили о своей поддержке его деятельности при голосовании в парламенте.

Экономический кризис 1930-1933 гг. Мировой экономический кризис, начавшийся в США и некоторых европейских странах в 1929 г., во Франции наступил позднее. В конце 1930 г. падение промышленного производства и внешней торговли в стране лишь наметилось. Через два года объем промышленного производства сократился на 44% по сравнению с наивысшим уровнем 1930 г. После слабого оживления экономики в 1933-1934 гг. кризис снова обострился. В 1935 г. промышленное производство на 46% отставало от уровня 1930 г. Импорт сократился на 44%, экспорт - на 90%.

Падение производства сопровождалось ростом безработицы и сокращением заработной платы. Доходы рабочих, занятых в промышленности и торговле, уменьшились с 1930 по 1934 г. на 30%, доходы служащих - на 15-18%. Многие работающие переводились на неполную занятость.

Тяжелейший удар кризис нанес сельскому хозяйству Франции. На всем его протяжении индекс сельскохозяйственного производства держался на довоенной отметке, а иногда опускался ниже уровня 1913 г. Отличительной чертой аграрного кризиса было резкое падение цен на сельскохозяйственную продукцию. Цены на производимые французскими крестьянами мясо, зерно, вино упали в среднем в два раза, тогда как цены на промышленные изделия, а также розничные цены, по которым горожане приобретали продовольствие, снизились гораздо меньше.

Серьезно от кризиса пострадали средние слои населения. Доходы мелкой городской буржуазии с 1929 по 1934 г. снизились на 30%. За этот же период времени обанкротились более 100 тыс. мелких торговцев и даже некоторые крупные предприниматели.

Внутренняя политика. Кабинет Эррио направил свои основные усилия на борьбу с экономическим кризисом. Правительство пошло по пути сокращения жалованья государственным служащим и пенсий фронтовикам, повышения налогов (подоходного, на движимое имущество, на биржевые операции, почтовые тарифы) и выпуска различных займов. Крупным предприятиям общественного пользования кабинет Эррио предоставил кредиты и государственные заказы, обеспечил налоговые и таможенные льготы. Были также приняты меры по ограничению сельскохозяйственного производства: крестьянам выплачивали премии за сокращение посевных площадей, уничтожение части урожая, ликвидацию виноградников.

С целью уменьшить дефицит бюджета правительство сократило военные и административные расходы. Тем не менее оно отклонило предложение социалистов и коммунистов о покрытии дефицита за счет частичной национализации промышленности и введения дополнительных налогов на крупных собственников. В декабре 1932 г. кабинет Эррио ушел в отставку. До января 1934 г. правительства, опирающиеся на «второе издание» Левого блока, возглавляли также главным образом радикалы: Эдуар Даладье, Альбер Сарро, Камиль Шотан (см. Приложение).

Внешняя политика. Важнейшим направлением внешней политики Франции в период правления кабинета Эррио оставалось урегулирование отношений с Германией. Сразу после наступления мирового экономического кризиса немецкое правительство отказалось от уплаты репараций. Мало того, Германия начала настойчиво выдвигать требование «равенства прав» в области вооружений. Сначала Эррио пытался противодействовать таким притязаниям. Однако вскоре под давлением США и Англии ему пришлось изменить свою позицию.

В июле 1932 г. на конференции в Лозанне Франция дала согласие на отсрочку, а затем на окончательное прекращение платежей по репарациям. В декабре того же года на совещании в Женеве Франция вместе с Соединенными Штатами, Великобританией и Италией признала за Германией «равенство прав» в вооружениях и таким образом отказалась от соответствующих статей Версальского договора. Отныне в своей международной политике Франция все чаще ориентировалась на США и Англию. Между тем экономическое и военное преимущество в Европе постепенно переходило к Германии.

Еще одним направлением внешней политики Франции было налаживание отношений с СССР. В ноябре 1932 г. в Париже председатель совета министров Эдуар Эррио и посол СССР В.С. Довгалевский подписали советско-французский договор о ненападении. Пакт был заключен на неопределенный срок с возможностью денонсации одной из сторон по истечении двух лет со дня вступления в силу. В соответствии с договором Франция и СССР обязывались не прибегать к войне либо к нападению друг на друга ни при каких обстоятельствах. В случае если одна из договаривающихся сторон подверглась бы нападению, другая сторона обязывалась не оказывать никакой помощи или поддержки нападающим. Франция и СССР обещали также не препятствовать взаимной торговле, уважать суверенитет и не вмешиваться в дела друг друга.

Фашистское движение. В начале 30-х годов в политической жизни Франции заметную роль начинают играть крайне правые или, как их принято называть, фашистские организации. В отличие от Германии и Италии во Франции не было создано единой партии фашистского типа с четкой программой. Тем не менее лозунги немецких, итальянских и испанских фашистов просматривались во многих установках французских крайне правых; «уничтожение коммунизма», ликвидация «прогнившего парламентаризма», захват власти и установление диктатуры, расизм, антисемитизм. Главным объектом нападок французских фашистов стал парламентаризм, «режим партий». Собственные объединения крайне правые именовали лигами.

Еще в конце 20-х годов во Франции насчитывалось более десяти фашистских организаций. Самой крупной была «Огненные кресты» (Круа де фё), образованная в 1927 г. в качестве объединения бывших фронтовиков. Возглавлял лигу полковник Казимир де ля Рок. Центральное место в пропаганде «Огненных крестов» отводилось теме боевого товарищества, чести, порядка и собственности. Однако активисты организации постоянно внушали ветеранам Первой мировой войны, что пролитая ими кровь и гибель их товарищей оказались напрасными, потому что плоды победы «растрачены» бездарными продажными политиками не по назначению, благосостояние Франции подорвано экономическим кризисом, ее безопасность - вновь под угрозой, а материальное состояние бывших фронтовиков все время ухудшается.

Профашистское объединение Франции «Французское действие» (Аксьон франсэз) основал Шарль Моррас еще в самом конце XIX в. «Аксьон франсэз», бывшая первоначально клерикально-монархической организацией, постепенно стала эволюционировать к фашизму. В 20-е - начале 30-х годов лидер объединения постоянно обличал французский парламентаризм за продажность депутатов и их причастность к финансовым скандалам.

Помимо «Огненных крестов» и «Французского действия» в стране существовало еще несколько достаточно крупных фашистских организаций («Патриотическая молодежь», «Франсисты», «Французская солидарность»), а также ряд мелких лиг. Практически все профашистские объединения отличались строгой дисциплиной. Основными методами их действий были массовые слеты и митинги, иногда сопровождаемые факельными шествиями. Поддержку, включая финансовую, лигам оказывали представители крупного капитала, правых политических партий, католической церкви, армии.

Крайне правое движение во Франции особенно активизировалось в 1933 г., после того как в Германии пришли к власти фашисты во главе с Адольфом Гитлером. Французские лиги развернули широкую агитационную деятельность, добиваясь отставки правительства («второго издания» Левого блока) и роспуска парламента.

Поводом для атак французских фашистов на правящие круги послужило «дело Стависского». Французский финансист и аферист Александр Стависский предпринял мошенническую операцию по выпуску облигаций ломбарда в 1933 г. и был разоблачен. Вскоре выяснилось, что в его финансовых махинациях оказались замешаны многие французские политические деятели и парламентарии. В их число входили даже бывший председатель совета министров Пьер Лаваль и ныне действующий радикал Камиль Шотан (ноябрь 1933 г. -январь 1934 г.). Фашисты добились ухода правительства в отставку.

В феврале 1934 г. лиги перешли к более активным действиям. Предлогом стало увольнение новым правительством, возглавляемым радикалом Эдуаром Даладье (январь - февраль 1934 г.), сочувствующего фашистам префекта парижской полиции Жана Кьяппа.

6 февраля 1934 г. кабинет Даладье представлял в Бурбонском дворце свою правительственную программу. В это время около 40 тыс. фашистов двинулись на штурм Палаты депутатов. Они намеревались сместить правительство и покончить с республиканским режимом. Полицейские, не получившие приказа стрелять, с трудом сдерживали натиск. Лишь к ночи, когда полицейские кордоны смяли и по приказу кабинета министров был открыт огонь, фашисты отступили. Однако правительство Даладье ушло в отставку.

До очередных выборов в Палату депутатов 1936 г. преобладающее влияние в имели представители правых политических направлений. «Второе издание» Левого блока сменила повторно сложившаяся правительственная коалиция «Национального единения».

Вторая коалиция «Национального единения»

Внутренняя политика. С зимы 1934 до весны 1936 г. правительства Франции возглавляли «независимые» правые политические деятели Гастон Думерг и Пьер Лаваль, представитель Демократического альянса Поль-Этьен Фланден и правый радикал Альбер Сарро (см. Приложение).

Придя к власти, глава правительства Гастон Думерг (февраль - ноябрь 1934 г.) выдвинул проект реформы конституции. Его основные положения касались облегчения процедуры роспуска Палаты депутатов, расширения полномочий председателя совета министров и лишения депутатов права предлагать новые расходы. Однако такие планы вызвали резкое недовольство в парламентских кругах, поэтому от проекта пришлось отказаться.

Главным направлением внутренней политики правительств «Национального единения» оставалась борьба с экономическим кризисом. Кабинет Думерга потребовал от парламента предоставления ему на определенный срок чрезвычайных полномочий в финансово-экономической области. Палата депутатов дала правительству право принимать меры по сокращению бюджетного дефицита путем декретов-законов, правительственных распоряжений, имевших силу законов и подлежащих одобрению парламентом впоследствии. В результате в апреле 1934 г. кабинет Думерга обнародовал 14 декретов-законов. В них было объявлено об увольнении 10% государственных служащих, оставшимся на работе на 5-10% сокращалось жалованье. То же самое произошло с заработной платой железнодорожников, бюджетными субсидиями гарантийной кассе социального страхования, кредитами на промышленное оборудование. Еще ранее ввели дополнительные налоги на газ, электроэнергию и повысили на 10% подоходный налог. Тем не менее даже такие непопулярные меры не привели к уменьшению бюджетного дефицита. К концу 1934 г. он возрос.

Правительство Лаваля (июнь 1935 г. - январь 1936 г.) также предпринимало попытки преодолеть финансово-экономические трудности страны. В основу политики кабинета министров был заложен тезис о том, что снижение издержек производства за счет заработной платы даст возможность снизить цены до уровня мировых и улучшить шансы французских товаров на внешнем рынке, а сокращение государственных расходов - уменьшить бюджетный дефицит и предотвратить девальвацию франка. Именно такие меры были предприняты, согласно обнародованным декретам-законам. Большинство государственных служащих вновь лишились 10% своего жалованья. Понижалась заработная плата работникам общественных служб, пенсии, выплаты по облигациям государственных займов, субсидии гарантийной кассе социального страхования. Однако и эти «драконовские» меры не дали желаемых результатов. Хотя правительство объявило о снижении квартплаты на 10%, цен на хлеб, сахар, уголь, газ и электроэнергию, на стоимости жизни это заметно не отразилось. Налоги для большинства населения оставались крайне обременительными, транспортные тарифы - высокими. Разрыв между французскими и мировыми ценами сохранялся, оживления промышленного производства почти не произошло и дефицит бюджета держался на прежнем уровне.

Внешняя политика. Отношения между государствами Западной Европы в середине 30-х годов так или иначе были связаны с развитием событий в Германии. В октябре 1933 г. она покинула конференцию по разоружению (проходившую в Женеве в 1932-1935 гг.) и после этого вместе с Японией вышла из Лиги наций. В 1934 г. правительство Гитлера объявило о создании немецкого военно-воздушного флота и о введении всеобщей воинской повинности.

Правящие круги Франции были обеспокоены такой ситуацией. Кабинет Думерга направил свои внешнеполитические усилия на обеспечение безопасности страны. Министр иностранных дел, представитель правых Луи Барту выступил инициатором так называемого Восточного пакта, гарантирующего безопасность Франции, Германии, Польши, Чехословакии, Литвы, Латвии, Эстонии и Финляндии. Из-за отказа участия в нем Германии и Польши такой пакт не был заключен. Французский министр ратовал также за соглашение Франции с Италией, которое, как он полагал, могло бы способствовать ограничению и сдерживанию агрессивных планов Германии в Балкано-дунайском регионе. Наконец, Барту повел курс на сближение с СССР. По его предложению Советский Союз в 1934 г. был принят в Лигу наций. Министр был сторонником советско-французского договора о взаимопомощи, призванного обеспечить безопасность обеих стран. Он начал предпринимать активные дипломатические шаги по сближению с СССР. Советское правительство с готовностью откликнулось на них. Однако в октябре 1934 г. в Марселе во время встречи югославского короля Александра I, прибывшего с визитом во Францию, Барту был убит вместе с королем хорватскими фашистскими террористами. .

Правительства Фландена (ноябрь 1934 г. - июнь 1935 г.) и Лаваля (июнь 1935 г. - январь 1936 г.) не считали нужным сдерживать агрессивные замыслы итальянского диктатора Бенито Муссолини и не были сторонниками развития отношений Франции с СССР. Мало того, ни Фланден, ни Лаваль не испытывали неприязни к гитлеровской Германии, видя в ней воплощение «установившегося порядка» и «оплот против коммунизма». Лаваль даже намеревался обсудить с Германией вопрос о заключении двустороннего договора.

В конце 1934 г. дипломатические усилия Франции направлялись главным образом на завершение переговоров с Италией, начатых еще Барту. В результате в январе 1935 г. между Муссолини и Лавалем, занимавшим тогда пост министра иностранных дел в правительстве Фландена, был заключен Римский пакт. Согласно пакту, Франция уступала Италии часть французских владений в Африке - в Сомали и на границе с Ливией. Подписанный тогда же секретный франко-итальянский протокол по существу предоставлял Италии свободу действий в Эфиопии (Абиссинии), т.е. открывал Муссолини путь для нападения на эту страну. Вскоре итальянский диктатор послал свои войска в Эфиопию. Так была развязана итало-эфиопская война (октябрь 1935 г. - май 1936 г.), ставшая вехой, с которой начался процесс сближения фашистской Италии и нацистской Германии.

После неудачи с заключением многостороннего Восточного пакта Советский Союз обратился к Франции с предложением подписать двустороннее соглашение. Стоявшее у власти правительство Лаваля решило дать положительный ответ. В мае 1935 г. в Париже французским председателем совета министров и советским полномочным представителем В.П. Потемкиным был подписан советско-французский договор о взаимной помощи сроком на пять лет с продлением до его денонсации одной из сторон. Согласно пакту, СССР и Франция обязывались немедленно оказать друг другу помощь и поддержку в случае неспровоцированного нападения со стороны какого-либо европейского государства. Предполагалось, что такая помощь будет предоставляться в соответствии с рекомендациями Совета Лиги наций. Тем не менее, если бы Совет не смог достичь единогласия, Франция и Советский Союз все равно должны были выполнить взятые на себя обязательства. После заключения договора Лаваль отправился в Москву на встречу с И.В. Сталиным. От предложения руководителя СССР дополнить пакт конкретной военной конвенцией глава французского правительства отказался.

Советско-французский договор о взаимной помощи был ратифицирован Палатой депутатов в феврале и Сенатом в марте 1936 г. Использовав этот факт в качестве предлога, гитлеровская Германия ввела свои войска в демилитаризованную Рейнскую зону. Тем самым она нарушила положения Версальского и Локарнского договоров. Французское правительство, возглавляемое Альбером Сарро (январь - июнь 1936 г.), не предприняло никаких действенных мер. Оно лишь передало вопрос на рассмотрение Лиги наций, которая отказалась применить к Германии какие-либо санкции.

Народный фронт

Антифашистское движение и образование Народного фронта.

Активизация фашистских сил в ряде государств Европы и как ее следствие угроза новой войны стала поводом для зарождения антифашистского и антивоенного движения. Уже в 1932 г. по инициативе известных французских писателей Анри Барбюса и Ромена Роллана в столице Голландии Амстердаме состоялся Международный антивоенный конгресс. В нем участвовали коммунисты, социалисты, пацифисты, члены профсоюзных организаций, беспартийные почти всех европейских стран, а также США, Китая, Индии, Индокитая. На конгрессе был создан Международный комитет борьбы против империалистической войны. Во многих странах стали действовать его филиалы. Во Франции начал работать Национальный комитет борьбы против фашизма и войны.

В 1933 г., вскоре после прихода Гитлера к власти, в Париже, в зале Плейель, открылся Европейский антифашистский конгресс. В его работе участвовали коммунисты, социалисты и профсоюзные организации. Позже антивоенное и антифашистское движение, начало которым было положено конгрессами в Амстердаме и в зале Плейель, объединились в общее движение «Амстердам-Плейель». Во Франции его возглавил Национальный комитет борьбы против фашизма и войны, в который вошли писатели Анри Барбюс, Ромен Роллан, Поль Вайян-Кутюрье, известный ученый-физик Поль Ланжевен, один из основателей ФКП Марсель Кашен. Комитет принял Манифест, призывавший к союзу рабочего класса, интеллигенции, средних слоев населения в борьбе против войны и фашизма. По инициативе движения по всей Франции проводились митинги и демонстрации.

Выступления французских фашистов в Париже 6 февраля 1934 г. вызвали не только мощный подъем антифашистского движения в стране, но и способствовали его консолидации. В ответ на февральские события Центральный комитет ФКП и Унитарная всеобщая конфедерация труда решили провести массовую антифашистскую демонстрацию. Она была намечена на 9 февраля 1934 г. Руководство Социалистической партии и Всеобщая конфедерация труда обратились к трудящимся с предложением организовать 12 февраля демонстрацию и 24-часовую всеобщую стачку протеста против угрозы фашизма.

Правительство Думерга запретило проведение демонстрации 9 февраля. Тем не менее на улицы Парижа вышло около 50 тыс. человек. ФКП и УВКТ призвали своих сторонников присоединиться и ко всеобщей стачке 12 февраля, организованной СФИО и ВКТ. Работу одновременно прекратили 4,5 млн человек. Бастующие выступали с лозунгами «За единство действий!», «Фашизм не пройдет!». К антифашистским демонстрациям присоединились представители партии радикалов и массовая демократическая организация Лига прав человека.

С призывом к единству выступила большая группа деятелей культуры, в том числе поэт Поль Элюар, писатель Андре Мальро, художники Фернан Леже и Поль Синьяк. В марте 1934 г. по инициативе известных ученых - этнографа Поля Риве, философа Алена (Эмиля-Огюста Шартье) и физика Поля Ланжевена был создан Комитет бдительности интеллигентов-антифашистов.

Вопрос о единстве действий в борьбе против фашизма стал главным для левых политических партий Франции. На очередном съезде СФИО, состоявшемся в мае 1934 г. в Тулузе, было принято решение об организации массового антифашистского движения «посредством единства пролетарских действий и тесной координации между профессиональными и политическими организациями рабочего класса».

Новую стратегию и тактику разработали и французские коммунисты. Прежние лозунги ФКП и Коминтерна, согласно которым главными противниками коммунистического движения считались социал-демократия и буржуазная республика, не соответствовали сложившейся новой ситуации. В июне 1934 г. на партийной конференции Французской коммунистической партии в парижском предместье Иври генеральный секретарь ФКП Морис Торез выступил с программной речью, в которой была намечена новая политическая линия французских коммунистов. Он заявил, что на данном этапе революционной борьбы главной стала задача организации отпора фашизму, для которой требуется объединение всех антифашистских сил.

Началось сближение Коммунистической и Социалистической партий перед лицом общей опасности. В подписанном 27 июля 1934 г. Пакте о единстве действий обе партии обязались совместно добиваться запрещения фашистских организаций, защищать демократические свободы, выступать против военных приготовлений и фашистского террора, бороться против чрезвычайных декретов правительства Думерга. ФКП и СФИО договорились о проведении совместных митингов и демонстраций, а также об организации защиты рабочих собраний. Партии отказывались от взаимной критики, но сохраняли полную независимость в средствах и методах своей пропаганды. Для выработки совместных действий создавался Координационный комитет.

Следующей важнейшей вехой в деле объединения антифашистских сил стала в 1935 г. подготовка к празднованию Дня взятия Бастилии. В демонстрации, приуроченной к этой дате, решили принять участие более 60 политических партий и организаций. В их число впервые вошла партия радикалов.

Манифестация 14 июля 1935 г. имела огромный успех. В Париже в ней участвовало около 500 тыс. человек. Во главе демонстрантов шли коммунист Морис Торез, социалист Леон Блюм и радикал Эдуар Даладье. На завершившем празднование грандиозном митинге участники торжественно поклялись «оставаться едиными, чтобы разоружить и распустить фашистские лиги, защищать и развивать демократические свободы и обеспечить всеобщий мир».

По существу демонстрация 14 июля 1935 г. символизировала создание Народного фронта. Организационный комитет по подготовке демонстрации был преобразован в Национальный комитет Народного фронта. Он состоял из представителей самых крупных организаций, участвовавших в демонстрации: ФКП, СФИО, партии радикалов, движения «Амстердам-Плейель», Лиги прав человека, Комитета бдительности интеллигентов-антифашистов, ВКТ, УВКТ. Местные и департаментские комитеты Народного фронта создавались по образцу Национального комитета на паритетных началах.

Объединение профсоюзов. Практически параллельно с процессом консолидации антифашистских сил шел процесс сближения двух крупнейших профсоюзных организаций Франции. В конце 1934 г. руководство Унитарной всеобщей конфедерации труда обратилось к руководителям Всеобщей конфедерации труда с предложением создать единую профсоюзную организацию. В результате в сентябре 1935 г. одновременно состоялись съезды УВКТ и ВКТ, принявшие решение об объединении. В марте 1936 г. в Тулузе был созван объединительный съезд, который оформил слияние ВКТ и УВКТ в единую организацию, принявшую старое название - Всеобщая конфедерация труда (ВКТ).

Выборы в Палату депутатов 1936 г. Победа Народного фронта. На очередных парламентских выборах коммунисты, социалисты, радикалы и другие организации Народного фронта решили выступить совместно, на основе общей программы. В ее разработке приняли участие 98 организаций. Программа была обнародована в январе 1936 г. и состояла из двух разделов - «Политические требования» и «Экономические требования».

В политическом разделе программы выдвигались требования: разоружить и распустить фашистские лиги; отменить все законы, ограничивающие свободу печати; соблюдать профсоюзные свободы; уважать светский характер школы; продлить срок обязательного обучения до 14-летнего возраста. Специальная парламентская комиссия должна была обследовать экономическое и моральное состояние французских колониальных владений. Программа предусматривала также «международное сотрудничество в рамках Лиги наций с целью обеспечения коллективной безопасности»; сокращение вооружений; национализацию военной промышленности; «распространение, в особенности в Восточной и Центральной Европе системы пактов, открытых для всех, согласно принципам франко-советского договора».

Экономические требования предполагали сокращение рабочей недели без уменьшения заработной платы, создание национального фонда помощи безработным, организацию для них общественных работ. Учитывая тяжелое положение части мелкой и средней буржуазии, Народный фронт предлагал отменить чрезвычайные декреты правительств Думерга и Лаваля, снизить плату за торговые помещения, запретить распродажу имущества за долги. Облегчить положение крестьян должно было введение твердых цен на продукты сельского хозяйства и создание государственного посреднического бюро по продаже зерна.

Выборы в Палату депутатов, прошедшие в апреле-мае 1936 г., принесли победу партиям Народного фронта. На первое место вышла Социалистическая партия, получившая 149 мандатов, на второе - радикалы, которые провели в нижнюю палату парламента 109 депутатов. На третьем месте оказались коммунисты - 72 мандата. Вместе партии Народного фронта располагали большинством мест - 337 из 559. Председателем палаты был избран один из руководителей партии радикалов Эдуар Эррио. Его заместителем впервые в истории Франции стал коммунист Жак Дюкло. Коммунисты вошли также в состав главных парламентских комиссий.

Политика правительства Леона Блюма. Матиньонские соглашения. Новое правительство возглавил лидер социалистов Леон Блюм (июнь 1936 г. - июнь 1937 г.), так как именно фракция СФИО была самой многочисленной в Палате депутатов. В кабинет помимо социалистов вошли радикалы. Предложение ввести в правительство своих представителей получила и ФКП. Коммунисты решили не входить в кабинет, но поддерживать его при условии выполнения программы Народного фронта.

Новое правительство, согласно конституции, должно было приступить к работе через месяц после выборов в Палату депутатов. Однако широкие слои трудящихся требовали, чтобы кабинет как можно скорее начал выполнение предвыборных обещаний. В мае 1936 г. по всей стране стали вспыхивать стихийные забастовки. Очень быстро они приобрели широчайший размах. В начале лета во Франции бастовало более 2 млн человек. Стачечное движение пошло на спад, лишь когда правительство Блюма взялось за осуществление программы Народного фронта. В первой половине июня 1936 г. в резиденции председателя совета министров прошли переговоры между Всеобщей конфедерацией предпринимателей и Всеобщей конфедерацией труда. Они завершились подписанием Матиньонских соглашений. По их условиям заработная плата повышалась в среднем на 7-15%, а особо низкая заработная плата - в 2-3 раза. Коллективные договоры становились обязательными для всех предприятий, где этого требовали профсоюзы. Для контроля за их выполнением рабочие избирали особых делегатов. В течение лета 1936 г. кабинет Блюма подготовил и провел через Палату депутатов более 100 законов.

Правительство запретило деятельность фашистских военизированных организаций.

Рабочая неделя на предприятиях сокращалась с 48 до 40 часов без уменьшения заработной платы. Каждому проработавшему на предприятии не менее одного года гарантировался оплачиваемый двухнедельный отпуск. Были увеличены пенсии бывшим фронтовикам, отменены чрезвычайные декреты, направленные против государственных служащих. Для безработных организовывали общественные работы. Улучшилось также положение и средних слоев населения. Правительство ввело отсрочку платежей по долгам в промышленности, торговле и сельском хозяйстве. Мелкие торговцы получили льготные кредиты. Созданное кабинетом Национальное зерновое бюро осуществляло закупки зерна у крестьян по твердым ценам.

Срок обязательного обучения продлевался до 14 лет, выделялись дополнительные ассигнования на развитие образования, науки и культуры.

Законодательство Народного фронта в области банков и промышленности явилось первым большим вмешательством государства в экономику страны. Реформа Французского банка поставила его под контроль государства. Центральный банк страны отныне управлялся Генеральным советом, большинство членов которого назначались правительством. Кабинет Блюма объявил о частичной национализации новых отраслей военной промышленности (авиации, танкостроения), полностью национализировал железные дороги и некоторые угольные шахты.

Правительство улучшило положение трудящихся во французских колониях. Они стали пользоваться свободой слова, печати, собраний. На них также было частично распространено социальное законодательство, принятое кабинетом.

Противоречия Народного фронта. Первые серьезные проблемы в коалиции Народного фронта возникли уже летом 1936 г., после начала Гражданской войны в Испании. В этой стране фашисты во главе с генералом Франко в июле 1936 г. подняли мятеж против законного республиканского правительства. Фашистские государства Европы - Германия, Италия и Португалия - встали на путь открытой поддержки мятежников. Они предоставили Франко вооружение и инструкторов, а затем послали в Испанию свои войска.

Французская коммунистическая партия выступила в поддержку законного испанского правительства и предложила кабинету Блюма оказать ему возможную помощь. Однако глава кабинета отказался от такой идеи. В августе 1936 г., после консультаций с правительством Великобритании, Блюм провозгласил политику «невмешательства» по отношению к Испании.

Во внешней политике в целом Франция также встала на путь единства действий с Англией. По существу обе державы следовали курсу по «умиротворению» фашистских агрессоров.

Радикалы и социалисты одобрили политику кабинета Блюма по отношению к Испании. Коммунисты, наоборот, осудили «постыдное невмешательство». ФКП организовала сбор средств для законного испанского правительства, приняла деятельное участие в формировании интернациональных бригад, сражавшихся в Испании против фашизма. Вместе с коммунистами в защиту испанской республики выступили и многие представители других политических партий Франции, а также известные представители интеллигенции: писатели Ромен Роллан и Андре Мальро, ученые Поль Ланжевен и Фредерик Жолио-Кюри. Французы собрали в фонд помощи республиканской Испании свыше 100 млн франков, 8,5 тыс. французских добровольцев сражались в интернациональных бригадах.

Еще одной серьезной проблемой, вызвавшей разногласия в Народном фронте, стал вопрос об использовании демократических свобод фашистскими группировками во Франции. Согласно букве закона о запрещении фашистских лиг, ликвидировались только военизированные, а не политические организации фашистов. Пользуясь этим, лиги провели целый ряд провокационных митингов. ФКП решительно требовала от правительства положить конец фашистским выступлениям. В ответ кабинет Блюма заявил, что «Франция хочет свободы для всех граждан, которые уважают ее законы».

Третьей областью серьезных разногласий внутри Народного фронта была социально-экономическая политика. Социальные мероприятия правительства значительно увеличили дефицит государственного бюджета. Крупная буржуазия организовывала «бегство капиталов» за границу, скрывала свои доходы, отказывалась платить налоги в полном размере. ФКП считала, что для покрытия бюджетного дефицита необходимо, в первую очередь, установить чрезвычайный налог на капитал. Социалисты и радикалы отклонили это предложение.

В сентябре 1936 г. вопреки программе Народного фронта кабинет Блюма принял решение о девальвации франка. Такая мера привела к удешевлению французских товаров за границей, снижению покупательной способности франка на внутреннем рынке и падению реальной заработной платы. Против девальвации, естественно, выступили коммунисты.

В феврале 1937 г., ссылаясь на тяжелое финансовое положение в стране, Блюм объявил «передышку» в осуществлении программы Народного фронта, утверждая, что в проведении реформ необходима пауза. В июне 1937 г. правительство представило в парламент законопроект «оздоровления финансов», предусматривавший повышение косвенных налогов на доходы трудящихся, увеличение прямых налогов на крупный капитал и введение правительственного контроля за валютными операциями за рубежом. Законопроект был отвергнут Сенатом, и кабинет Блюма ушел в отставку. По существу это означало, что Народный фронт вступил в полосу кризиса.

Следующие два правительства возглавил правый радикал Камиль Шотан (июнь 1937 г. - январь 1938 г. и январь - март 1938 г.). Первый кабинет Шотана состоял из социалистов и радикалов, во второй социалисты уже не вошли.

В области внутренней политики правительство продолжало начатую Блюмом «передышку». Оно увеличило налоги на 10 млрд франков и провело новую девальвацию национальной валюты. Кабинет Шотана предложил отказаться от 40-часовой рабочей недели и взялся за поддержание «социальной дисциплины», выступив против забастовок. Такая политика явно свидетельствовала об отходе от программы Народного фронта.

Внешнеполитический курс правительства Шотана заключался в продолжении совместно с Англией политики «невмешательства» и «умиротворения» агрессора. Франция практически не отреагировала на создание в октябре 1936 г. «оси Берлин-Рим», а в ноябре 1937 г. - «треугольника Берлин-Рим-Токио». Никаких решительных действий не было предпринято и в марте 1938 г., когда Германия осуществила «аншлюс» Австрии.

Франция накануне Второй мировой войны

Правительство Эдуара Даладье. Внутренняя политика. В апреле 1938 г. главой кабинета стал радикал Эдуар Даладье (апрель 1938 г. - март 1940 г.). В него не вошли ни коммунисты, ни социалисты. Кроме радикалов в состав правительства были включены представители Демократического альянса и других правых группировок. Коалиция Народного фронта практически распалась. О полном отходе от ее программы свидетельствовала и внутренняя политика нового кабинета.

Под предлогом «оздоровления финансов» правительство Даладье увеличило все государственные налоги на 8% и провело третью с 1936 г. девальвацию франка. Ссылаясь на нужды «национальной обороны», кабинет предоставил предпринимателям право устанавливать продолжительность рабочего дня свыше 40 часов в неделю. Рабочие должны были в обязательном порядке отрабатывать время, потерянное в результате забастовок.

Осенью 1938 г. правительство обнародовало новые чрезвычайные декреты, которые продлевали рабочую неделю с 40 до 48 часов и повышали налоги.

Внешняя политика. На международной арене кабинет Даладье продолжал вести политику «умиротворения» фашистской Германии и ее союзников.

В сентябре 1938 г. глава французского правительства подписал в Мюнхене вместе с премьер-министром Великобритании Невиллом Чемберленом, Адольфом Гитлером и Бенито Муссолини Мюнхенское соглашение о расчленении Чехословакии. Соглашение предусматривало «уступку», а по существу насильственное отторжение от Чехословакии и передачу Германии Судетской области и ряда других районов, в которых проживало большое число этнических немцев. В результате эта центрально-европейская страна потеряла 20% своей территории, где проживала четверть населения и размещалась примерно половина мощностей тяжелой промышленности.

Правящие круги Франции, Англии и США приветствовали заключение Мюнхенского «сговора». Во Франции против него выступила лишь Коммунистическая партия.

Английское и французское правительства, предав Чехословакию, рассчитывали направить фашистскую агрессию на Восток. Вместе с тем обе державы стремились заручиться обязательством Германии об отказе от агрессивных действий на Западе. В конце 1938 г. Гитлер и Чемберлен подписали англо-германскую декларацию, где говорилось, что стороны рассматривают Мюнхенское соглашение «как символ желания наших обоих народов никогда более не вести войну друг против друга».

В декабре 1938 г. Даладье и министр иностранных дел Германии Иоахим Риббентроп поставили подписи под франко-германской декларацией, в которой заявлялось, что правительства обеих стран будут прилагать все усилия, чтобы обеспечить «мирные и добрососедские отношения между Францией и Германией».

Подписав соглашения, Англия и Франция по существу заключили с Германией пакты о ненападении. На деле же фашистская Германия не скрывала своих агрессивных замыслов в отношении западных держав. Обеспокоенные Франция и Англия в марте 1939 г. обменялись нотами, содержащими взаимные обязательства об оказании друг другу помощи в случае нападения на одну из них. Так был официально оформлен англо-французский союз. Генеральные штабы обеих стран начали разработку координированных планов на случай войны с Германией. Французские военные рассчитывали главным образом на неприступность «линии Мажино». Англия и Франция торжественно объявили, что они предоставляют «гарантии» независимости Польше, Румынии, Греции и Турции.

В свою очередь Германия в марте 1939 г. оккупировала территорию всей Чехословакии, а в мае заключила с Италией так называемый Стальной пакт, согласно которому стороны обязывались оказывать друг другу военную помощь в случае войны с третьей державой.

Весной и летом 1939 г. представители Англии и Франции вели в Москве переговоры с руководителями СССР с целью заключения тройственного договора о взаимной помощи и военной конвенции. Однако они закончились неудачей. После провала трехсторонних переговоров в августе 1939 г. народный комиссар иностранных дел СССР В. М. Молотов подписал в Москве с Риббентропом советско-германский пакт о ненападении.

В годы капиталистической стабилизации во Франции значительно возросли такие отрасли тяжёлой промышленности, как металлургическая, машиностроительная, автомобильная, авиационная, химическая.

"Левый блок" у власти

Финансовое положение Франции оставалось сложным, а сельское хозяйство так и не вышло из кризисного состояния. Интенсификация труда, усиление эксплуатации народов колоний служили главными источниками для некоторого улучшения экономического положения.

"Национальный блок скомпрометировал себя в глазах избирателей провалом "русской авантюры". Радикал-социалисты покинули его в 1923 Г. и создали в 1924 г. вместе с партией республиканцев-социалистов "левый блок".

В мае 1924 г. во Франции состоялись парламентские выборы. "Левый блок" получил около 3,5 млн. голосов и 272 мандата, "национальный блок" -- 3,8 млн голосов и 274 мандата, коммунисты -- 900 тыс. голосов и 26 мандатов. В июне 1924 г. радикал Эррио возглавил новое правительство.

В годы правления "левого блока" была проведена частичная амнистия политических заключённых, предоставлено право государственным служащим создавать свои профсоюзы, законодательно ограничен ночной труд женщин и детей, женщины получили право участвовать в выборах муниципальных органов. Во внешней политике французское правительство вынуждено было всё более считаться с позицией США и Великобритании. Важным направлением внешнеполитического курса Франции являлась колониальная политика, целью которой было помешать росту национально-освободительного движения в своих колониях и усилить эксплуатацию их народов.

Народные массы были недовольны политикой, проводимой "левым блоком". По всей стране прошли многолюдные собрания и митинги протеста. 12 октября 1925 г. около 1 млн. человек приняли участие в забастовке против колониальных войн французского империализма. Она имела большое политическое значение и нанесла удар по "левому блоку". Одновременно крупные капиталисты стали вывозить свои капиталы за границу. В 1926 г. вывоз капиталов достиг 17 млрд. франков, по сравнению с 10 млрд. франков в 1924-1925 гг. Финансовый кризис способствовал падению правительств "левого блока".


Правительство "национального единения"

В июле 1926 г. представители правых партий сформировали правительство "национального единения" во главе с Пуанкаре, которое находилось у власти до конца 1928 г. В экономической жизни Франции имели место в этот период стабилизация франка, некоторый промышленный подъём. Усилилась интенсификация труда, развёртывалась капиталистическая рационализация, для которой были характерны изнуряющие методы труда, удлинение рабочего дня, сокращение числа рабочих мест, рост травматизма среди рабочих. Одновременно ускорился процесс концентрации и централизации производства и капитала, возрос экспорт капитала за границу. Франция предоставила займы Польше, Италии, Чехословакии, Германии, Бельгии. Вырос золотой запас страны. В 1929 г. он составлял 41,6 млрд. франков по сравнению с 38 млрд. франков в 1928 г.

После прихода к власти Рабочей Партии в Англии, после победы левого блока во Франции все колокола II Интернационала прозвонили миру наступ- ление эры демократического пацифизма. Исход Лондонской конференции союз- ников, "соглашение" с Германией по вопросу о репарациях дали понамарям реформизма новый повод, чтобы со всей силой бухнуть в колокола: "да бла- годать воцарилась!". Мы не имеем еще голосов этой печати по поводу при- нятия Лигой Наций так называемого протокола Бенеша о международном ар- битраже и борьбе с наступательными войнами. Но мы себе представляем, как загремят литавры и какая пляска начнется вокруг этого куска бумаги. Для нас, марксистов, не подлежит никакому сомнению, что демократичес- ки-пацифистская эра не может явиться без мировой революции, что гос- подствующие теперь классы не в состоянии на деле провести ни международ- ной демократии, ни умиротворения мира. Но это априорное наше убеждение не освобождает нас от обязанности очень внимательно относиться к тому, что происходит в мире. Если даже исходить из предположения, что мы имеем налицо только сознательный обман господствующих классов, которые, обанк- ротившись на Версальской политике, пытаются теперь, ради передышки, на известное время создать впечатление, что меняют политику, - то, даже ис- ходя из такого предположения, мы должны тщательно учесть, почему гос- подствующие классы в Европе принуждены сделать такой политический зиг- заг. Когда дело идет о громадных массовых явлениях, о величайших полити- ческих сдвигах, - хитроумной механикой ничего об"яснить нельзя. Перемены в политике, даже преходящие попытки вызвать эти перемены, всегда являют- ся результатами известных изменений в соотношении сил. Первый вопрос, который надо поставить в данном случае, это - вопрос о том, откуда же взялась эта так называемая пацифистско-демократическая эра.

I. Возникновение "демократическо-пацифистской эры".

Она знаменуется шестью фактами: 1) поражением германского пролетариа- та в октябре прошлого года, 2) созданием рабочего правительства в Англии, 3) поражением французского империализма и победой левого блока во Франции, 4) возвращением Соединенных Штатов Америки в Европу, 5) ослаблением японского империализма и 6), наконец, укреплением Сов. Союза.

Поражение германского пролетариата в октябре прошлого года является исходной точкой политического поворота, носящего громкое название "пацифистско-демократической" эры. Если бы германский пролетариат взял в прошлом году власть, то само собой понятно, что вся мировая буржуазия, ее агенты из II Интернационала говорили бы теперь не о мире, а о борьбе против революционной Германии. Таким образом эра демократии и пацифизма начинается с победы германской буржуазии, с поражения германского проле- тариата, с усиления переходного режима мировой буржуазии.

Победа Макдональда есть результат краха и либерально-консервативной коалиции и самостоятельного господства консерваторов. И либерально-кон- сервативное правительство, и правительство чистых консерваторов предс- тавляли собой блок тяжелой промышленности и торговой буржуазии Англии. Разница между одним и другим состояла только в различии обстановки 1918 г. и 1923 г., которой и обусловлены разнородные методы действия. Переход от Ллойд-Джорджа к Керзону был вызван тем, что коалиция либералов и кон- серваторов, по мнению руководящей капиталистической группы, не могла действовать так радикально и решительно, как могло бы действовать кон- сервативное правительство без всяких радикальных примесей. Но социальный смысл господства обоих этих правительств совершенно тождественен. Он состоял в попытке стабилизации английского капитализма за счет трудовых масс Англии - внутри, а в международном масштабе - за счет побежденных народов и колоний. Эта политика провалилась. Правда, рабочий класс Анг- лии был в 1920 году отброшен, но рост безработицы не только не внес ус- покоения в народные массы, а, наоборот, привел к росту влияния Рабочей Партии. Рабочая Партия, которая в 1918 году, в разгар побед над Германи- ей, получила 2 1/2 миллиона голосов, - в 1922 году и на вторичных выбо- рах в 1923 году получила 4 миллиона голосов. Таким образом внутри страны буржуазия доказала свою неспособность внести успокоение в народные мас- сы, не разрешила самого важного для Англии вопроса, - вопроса о безрабо- тице, который тяжелым бременем лег на английские финансы. Внешне - поли- тический режим Ллойд-Джорджа и режим Керзона не привел ни к какому улуч- шению положения Англии на континенте и в колониях. Ллойд-Джордж после войны пробовал медленно повернуть руль внешней политики, безболезненно уйти от Версальского договора. Кейнс в своей книге о ревизии Версальско- го мира очень остроумно заявляет, что Ллойд-Джордж все еще произносит версальские речи, на деле пытаясь освободиться от Версаля. Ллойд-Джордж не мог этого сделать по простой причине: ликвидация Версальск оворов, в частях, касающихся положения Германии, требовала самого решительного на- жима на Францию. Но Франция, опираясь на свою военную силу, не поддава- лась ни на какие уловки Ллойд-Джорджа и на попытку его склонить Бриана к сделке, собственно говоря, являющейся ревизией Версаля, - буржуазная Франция ответила отставкой кабинета Бриана и приходом к власти Пуанкаре. Дальнейшая попытка Керзона повлиять на Францию дипломатическим путем привела к тому, что Франция пошла в Рур и взяла в свои руки самостоя- тельное решение репарационного вопроса. Это было полным поражением поли- тики господствующего в Англии класса. Если бы Франции удалось удержать Рур, то это усилило бы положение Франции в Европе, сделала бы ее путем об"единения железа и угля Германии с французской тяжелой промышленностью экономически господствующей нацией в Европе. Параллельно возрасла бы за- висимость вассала Франции - Чехо-Славии, Юго-Славии, Польши, Румынии и Сербии - от их французского хозяина, что означало бы полную изоляцию Англии в Европе. Приход к власти правительства Макдональда было ответом рабочего класса и значительной части мелкой буржуазии на банкротство внешней и внутренней политики финансового, торгового и промышленного, капитала. Отказав в своей поддержке консерваторам, английские рабочие, английская мелкая буржуазия отчетливо заявили, что буржуазия, по их мне- нию, не способна вывести Англию из тупика. Рабочее правительство, как бы трусливо оно ни было, является таким образом выразителем нарастающего недовольства рабочего класса и части английской мелкой буржуазии.

Присмотримся теперь к причинам победы левого блока во Франции, являю- щегося союзом мелкой буржуазии города и деревни и большинства французс- кого рабочего класса. Блок этот пришел к власти в результате блестящего провала политики Пуанкаре. Банкротство его выразилось в том, что фран- цузский капитал для обеспечения германских репараций пошел в Рурский бассейн, надеясь или принудить германскую буржуазию к уплате значи- тельной части дани деньгами, или, если это не удастся, раз навсегда под- чинить германскую тяжелую промышленность французской. Косвенно усиливая экономическую мощь Франции, Пуанкаре думал найти выход из финансового тупика, в котором находится Франция, успевшая увеличить свой предвоенный долг в 37 миллиардов до 200 миллиардов к моменту окончания войны и до 400 миллиардов ко времени ликвидации Рурской затеи. Политика Пуанкаре оборвалась, обанкротилась на том, что она явилась результатом переоценки экономических сил самой Франции. Рурская затея не могла дать немедленно сколько-нибудь значительных финансовых результатов; захват Рура привел к полной дезорганизации этого главного промышленного района Германии. Но в то же самое время расходы на Рурскую затею, международная неуверенность в том, что будет, вызвали падение франка, который в продолжение нес- кольких месяцев докатился до 1/6 своей довоенной стоимости. Франция, принужденная обратиться к американскому и английскому капиталу с просьбой о займе для поддержки своей валюты, собственноручно расписалась в банкротстве рурской политики Пуанкаре, признала бесплодной свою попыт- ку самостоятельного решения репарационного вопроса. Результаты выборов 4-го мая были квитанцией народных масс, в первую очередь французского мужика, на это банкротство. Большинство рабочего класса и крестьянство призвало к власти партии, обещавшие найти выход из положения не путем военных авантюр, но при помощи податных реформ и переложения тягот, ос- тавленных войной, на плечи имущего класса; в международном масштабе об- щественное мнение потребовало сделки с Германией. Пацифистская эра, про- возглашенная Францией, сигнализирует сдвиг в широких народных массах. Основа французского империализма - доверие крестьянских масс к империа- листическому режиму - расшатана.

Какой план реформы мог придумать этот мелко-буржуазный блок во Фран- ции и мелко-буржуазный блок Англии? Каким путем мог он провести в жизнь эти обещанные реформы - сократить вооружение, уничтожить причины этого вооружения, - обострение международных отношений, обострение отношений между Францией и Германией, между Францией и Англией, между капиталисти- ческим миром и Сов. Россией, - сократить тяжесть налогов во Франции? Су- ществовал только один путь - борьба мелко-буржуазных масс и рабочего класса против класса, который является стержнем империалистической поли- тики против финансового капитала и тяжелой промышленности. Могла ли мел- кая буржуазия Франции и Англии пойти на эту борьбу? Достаточно присмот- реться к внутренней политике Эррио в продолжение пяти месяцев, в течение которых он находится у власти, чтобы видеть всю беспомощность французс- кой мелкой буржуазии в этой борьбе. Эрио получил в этой борьбе большинство голосов, но когда выборы кончаются и умолкают голоса, выра- жающие настроение мелко-буржуазных масс, - тогда начинают действовать постоянные факторы буржуазной власти, вступает в свои права старая бю- рократия, возобновляется влияние церкви на массу, сказывается влияние прессы и влияние экономических факторов на власть. Мелкая буржуазия во Франции, отдавшая большинство своих голосов за режим Эррио, не имеет в своих руках прессы. Пресса капиталистического мира, это - крупное капи- талистическое предприятие, ибо для постановки современной газеты нужны громадные средства, доходящие до десятков и сотен миллионов рублей. Мел- кая буржуазия во Франции располагает маленькой прессой с маленьким тира- жем, потому что лавочник и мужик не имеет денег для создания и содержа- ния большой. Господин Эррио должен был искать помощи у той печати, кото- рая издается на деньги тех классов, тех слоев, борьбу против которых он должен был бы вести, если бы хотел выполнить свою программу. Бюрократия осталась старая. Мелкая буржуазия, пришедшая к власти во Франции, оста- вила руководство внешней политикой в руках тех же самых людей, которые у политику при Пуанкаре. Фактическое руководство внешней политикой при Эр- рио осталось в руках старой дипломатии, с Перетти, де-ла-Рокка, директо- ром Quai d"Orsay времен Пуанкаре, во главе. Причины совершенно ясны: во-первых, мелкая буржуазия не располагает достаточным количеством воен- ных и дипломатических сил, которые можно было бы выдвинуть на эти руко- водящие посты; во-вторых, боится ломки государственного аппарата, видя в бюрократии империалистического режима нерушимый общественный устой. Пе- ремена коснулась только парламентской верхушки, весь же аппарат фран- цузского империализма остался нетронутым. Об армии не приходится даже и говорить. Генерал Нолэт, который играл роль покорителя Германии, от име- ни союзников провел разоружение Германии, был признан Эррио военным ми- нистром. Этим назначением Эррио как бы сказал крупному капиталу: "Смот- ри, я не предпринимаю никаких новшеств: армия, оплот вашего режима, ос- тается нетронутой". Но еще более важна зависимость этого мелко-буржуаз- ного правительства от финансового капитала. Французские финансы держатся теперь на краткосрочных займах, на казначейских билетах, к которым масса уже относится с недоверием и которые могут быть пускаемы в оборот только при самой активной поддержке крупных банков. Полной зависимостью мелкой буржуазии от крупной об"ясняется то, что французская мелкая буржуазия не могла вступить на путь ликвидации или хотя бы уменьшения, обуздания им- периалистического режима, - на путь борьбы с крупным капиталом.

Как обстоит дело в Англии? Макдональд не имеет даже большинства в парламенте. Он держится у власти тем, что обанкротившиеся либералы и консерваторы не имели большинства для сознания собственных партийных правительств и не решались заключить между собою сделку созданием сов- местного правительства. Ни одна из этих партий не могла рисковать новыми выборами: еще слишком свежи были следы их режима, живо громадное недове- рие рабочих масс к режиму коалиции либерально-консервативной и к режиму консерваторов. Поэтому обе буржуазные партии, нуждаясь в передышке, нуж- даясь в том, чтобы Макдональд на деле доказал неспособность Рабочей Пар- тии вывести Англию из тупика, дали полу-рабочему правительству передыш- ку. Перед Макдональдом были две возможности: или, имея меньшинство голо- сов в парламенте, итти на политику социальных реформ, которые привели бы в движение народные массы и дали ему возможность, в случае провала в парламенте, победить на выборах, - или же итти путем компромисса и с консерваторами и с либералами, господствуя при благожелательном нейтра- литете этих обеих партий, отказавшись при этом от более основательных реформ. Макдональд выбрал этот второй путь по той простой причине, что не верил в возможность завоевания в ближайшее время большинства рабочего класса и мелкой буржуазии и хотел удержаться на основе внешних побед, которые сделались возможными благодаря ослаблению французского империа- лизма. Правительство Макдональда в течение своего полугодового существо- вания на деле ничего в Англии не изменило. Единственный способ, при по- мощи которого он пытается действовать на широкие массы Англии, это - за- кон о постройке жилищ, закон, который на бумаге рассчитан на громадное впечатление, ибо дело идет о десятках миллиардов рублей, в продолжение ближайших 15 лет долженствующих дать английскому рабочему классу здоро- вые и дешевые жилища. Но, конечно, предпосылкой исполнения этого закона является то, что Макдональд все это время будет держаться у власти, что весьма проблематично. Не решаясь на борьбу с финансовым капиталом пной буржуазией, так называемая французская и английская демократии должны были для осуществления своей программы умиротворения Европы найти союз- ника. Этого союзника они обрели в таком демократическом и пацифистском слое, как... американский финансовый капитал. И если сопоставить тот простой факт, что так называемый пацифистско-демократический переворот в Европе является результатом, с одной стороны, поражения германского про- летариата и победы мелкой буржуазии во Франции и Англии, с другой сторо- ны - результатом того, что самая жестокая анти-демократическая, хищни- ческая американская плутократия под давлением собственных интересов, о которых я буду еще говорить, решилась вернуться в Европу, если это со- поставить, - то не трудно увидеть, чем эта демократическая и паци- фистская эра сказалась на деле.

Американская финансовая плутократия никогда не хотела уходить из Ев- ропы. Она была в значительной своей части за Версальский договор, за вхождение в Лигу Наций. Она великолепно понимала, что при развале евро- пейского капитализма Европа представляет собой великолепное поле действий для коршунов американской финансовой олигархии, но принуждена была считаться с тем, что американские народные массы, уставшие от вой- ны, являлись противниками вмешательства в европейские дела, правильно предвидя, что если Америка экономически заангажируется в Европе, то это означает сперва политическое, а затем и военное вмешательство в евро- пейские дела. Вложение крупных капиталов в Европу может в будущем потре- бовать защиты этих капиталов при помощи военных союзов в Европе и откры- тых военных действий. Сдвиг в американских массах начался, благодаря аг- рарному кризису, возникшему в Америке в мае 1920 г., источником которого является отчасти обеднение Европы, уменьшившее ее покупательную способ- ность, а с другой стороны - тот факт, что Америка сейчас производит хлеб дороже, чем Канада, Аргентина и Россия. Огромный аграрный кризис в Аме- рике заставил фермерские массы выбирать: или с американским рабочим классом против американского капитализма, или с американским капиталис- тическим миром, который путем займов в Европе расширит покупательные си- лы последней. Само собой понятно, что такой класс, как класс американс- ких фермеров, который никогда не вел революционных боев, не мог сразу решиться на первый путь. Буржуазия пытается создать смычку с крестьянством путем открытия ему выхода в Европу через займы. Это созда- ло почву для возвращения американского финансового капитала в Европу. Политически это выразилось таким образом: перед лицом приближающихся вы- боров, на которых, как третья сила, выступает мелко-буржуазная партия, берущая на себя защиту фермеров, партия Лафолетта, угрожающая оторвать левое крыло от демократической республиканской партии, - республиканцы, находящиеся у власти, должны были указать фермеру выход из тупика. Таким выходом яв финансирование Европы, которая на американские деньги будет покупать хлеб у американских фермеров. Доклад экспертов играет поэтому крупную роль в американских выборах.

Американский капитал, идя в Европу, стремится к подчинению себе всего ее хозяйства, и без известного внешнего умиротворения Европы американс- кие финансисты не найдут на американском денежном рынке достаточного ко- личества покупателей европейских займов.

Еще в другом пункте грабительские цели англо-американского капитала связаны с так называемым пацифизмом. На Дальнем Востоке землетрясение в Японии привело к ослаблению английского империализма. Последствия этого факта те же, что и последствия банкротства Пуанкаре в Рурском бассейне. Место ослабленной империалистической державы пытаются занять Англия и С. Штаты Америки. Делают они это под знаменем пацификации Китая, устранения опасности войны на Дальнем Востоке.

Шестой источник "пацифизма" - это усиление Советской России. После опыта интервенции нельзя начать борьбы против Советской России под ло- зунгом низвержения большевистского правительства, под лозунгом нового похода против Советского Союза. Поход этот может начаться только в форме стремления взять Советскую Россию на буксир, включить ее в мировой капи- талистический рынок, заставить ее жить по-хорошему с международным капи- тализмом. Если, паче чаяния, Советский Союз отклонит протянутую ему дру- жескую руку, то тогда он сам будет виноват, что великие державы будут принуждены "предоставить его своей участи", т.-е. предпринять против не- го финансовую блокаду со всеми последствиями, которые могут из этого проистечь.

Вот все шесть моментов, породивших мировой поворот или, точнее гово- ря, международную констелляцию, выдвинувшую знамя пацифизма и демокра- тии. Эти моменты разного социального калибра. Здесь налицо и усиление одних капиталистических групп (Америка), и ослабление других (Германия, Франция, Япония), и поражение пролетариата (Германия), и рост его силы (Англия). Разнородность корней новой международной констелляции создает глубокую ее противоречивость, как это покажет проверка главных внеш- не-политических событий последних месяцев.

II. Проверка "демократическо-пацифистской" эры.

Но перейдем теперь от источников этого поворота к проверке его не на планах, не на обещаниях, а на деле. Мы имеем перед собой четыре таких проверки. Это: 1) решение Лондонской конференции союзников насчет Герма- нии, 2) англо-советский договор о займе и борьба, которая развертывается вокруг этого договора, 3) китайский вопрос и 4) состояние вопроса о ра- зоружении на последней сессии Лиги Наций. Внимательное отношение к этим четырем вехам дает картину, которая показывает глубокую связь между про- исходящим в Китае, борьбой за займ для России и решениями союзников в Лондоне. Эта проверка позволяет с полной уверенностью сказать, что эра пацифизма и демократии не имеет ничего общего ни с пацифизмом, ни с де- мократией, а зато очень много - с созданием кооперации англо-американс- кого финансового капитала для ограбления Германии, Китая и Сов. России.

а) Репарационный вопрос.

В чем состоят изменения в отношении политики союзников к Германии? Эти изменения существуют, и было бы нелепо их не видеть. Прежде всего - союзники отказались от неисполнимых фантазий, от всего, что деловые люди считают давно иллюзиями. Когда французский министр финансов, г. Клотц, после войны, в 1919 году, заявил, что Германия уплатит по крайней мере 300 миллиардов золотых марок, то этот вздор был рассчитан на то, чтобы при ближайших выборах удержаться у власти, пообещав, что немцы уплатят то, чего никто уплатить не может. Между тем, любому избирателю стоило только открыть справочник по мировому хозяйству, чтобы знать, что перед войной все достояние Германии, в том числе земля, недвижимое имущество, шахты, фабрики и т. д., равнялось 300 миллиардам марок. А так как, если даже найти покупателя, нельзя вывезти всей Германии, то щедрое обещание г. Клотца было совершенно вздорно. Если взять книгу известного амери- канского банкира Баруха об экономических условиях, принятых Версалем, где он рассказывает о всей борьбе, происходившей за кулисами, то видно будет, что ее участники отлично отдавали себе отчет в том, что обещают неисполнимые вещи. В 1921 г. союзники уже требовали от Германии "только" 130 миллиардов золотых марок, но они сами считали 80 миллиардов фантази- ей, потому что план уплаты, который был представлен Германией, касался только 50 миллиардов золотых марок. Все прочие обязательства висели в воздухе, и на деле международный капитал считал, что в продолжение 30 лет можно получить с Германии 50 миллиардов золотых марок. Что в этой области меняет Лондонская конференция? Она сокращает эту сумму не открыто, но если взять условия амортизации, промышленного и же- лезнодорожного займа, то оказывается, что союзники считают, что смогут выкачать из Германии 40 миллиардов золотых марок в продолжение 38 лет. Значит, в этом смысле реальное изменение в том, что союзники хотят выко- лотить из Германии то, что считают возможным, не обещая избирателям, что Германия уплатит все. Что еще изменяет Лондонский договор? На место нео- беспеченного плана выжимания из Германии репараций он выработал план, который представляет собой известные гарантии, план обеспечения плате- жей. В 1921 году союзники говорили Германии: "Уплати", а из каких источ- ников, было неизвестно. Это кончилось банкротством германской марки и тем, что Пуанкаре захватил германский уголь, как источник платежей. Он должен был этот уголь возвратить, так как не умел его менять на золото и не имел достаточно золота, чтобы ждать. Теперь Лондонская конференция точно называет источники и говорит - платит не Рур, а вся Германия. 1.250 миллион. в год будут платить рабочие через повышение податей, пош- лин на спички, водку, пиво, табак, т.-е. через косвенные налоги, которые союзники бронируют в размерах 1.250 миллионов золотых марок. Дальше они берут в свои руки железные дороги, намереваясь сократить число железно- дорожников и, уменьшив зарплату, повысить железнодорожные тарифы. Это - два главных источника, и из этих двух источников Германия должна в тече- ние нескольких лет давать 2 1/2 тысячи миллионов в год для оплаты конт- рибуции союзниками. Чтобы эти деньги во-время, без опозданий и просро- чек, поступали в кассу союзников, последние создают огромную машину, вы- качивающую эти деньги, создают контроль над этими источниками, берут в свои руки желдороги, госбанк, делаются распорядителями германского хо- зяйства. К тому, насколько этот план решает все вопросы, я вернусь поз- же, когда буду говорить о перспективах развития. Но если теперь принять, как факт, то, что союзники решили в Лондоне, то пацифистско-демократи- ческая эра состоит в том, что, во-первых, германское хозяйство поступает под контроль союзного капитала, в первую очередь американско-английско- го, ибо американские и английские денежные рынки должны доставить Герма- нии займы приблизительно на сумму 17 миллиардов золотых марок, которые в ближайшие годы позволят Германии уплачивать дань (теперь она этого не может), стабилизировать валюту и пустить в движение промышленность. Вто- рое изменение состоит в том, что место французского штыка должна занять петля англо-американского финансового капитала. Третье изменение состоит в том, что Франция должна получить деньги для заштопания дыр в своем бюджете, благодаря чему германо-французские и франко-английские трения должны уменьшиться. Наконец, пункт четвертый. До настоящего времени гер- манский рейхстаг, выбранный демократически сам решал вопрос о податях, теперь вопрос о самых тяжелых для народных масс податях в размере 1.250 миллионов косвенных налогов, предназначенных для выплаты союзникам, изы- маются из компетенции рейхстага, превращаются в ипотеку международного капитала, независимую от влияния парламента, выборов и так называемой демократии.

Эта "реформа", само собой разумеется не записанная ни в каком догово- ре, заключенном в Лондоне, состоит в том, что если из Германии нужно вы- колачивать по 2.500 миллионов в год, то надо увеличить налоговый пресс, надо увеличить эксплоатацию трудовых масс, нужно упразднить 8-часовой рабочий день, нужно понизить зарплату в Германии.

Это - первая проверка демократически-пацифистской эры. Она состоит, таким образом, в том, что на место Франции, приставляющей германскому народу штык к груди, является благодетельный американский и английский финансовый мир, который дает Германии средства для передышки на ближай- шие два года и через два года собирается взять в свои руки все германс- кое хозяйство и усилить эксплоатацию германских народных масс.

б) Отношение к Сов. Союзу.

Я перехожу к второй проверке - к отношению держав, взявших на себя инициативу этой демократическо-пацифистской эры к Сов. России. Отношение к Сов. России связано с вопросом не только о хозяйственном положении ми- ра, но и с вопросом о мире, ибо без создания "modus vivendi" между Сов. Россией и капиталистическим миром пацифизм пролетит в трубу, без урегу- лирования этих отношений нет никакого, даже переходного, успокоения в Европе.

Какими фактами располагаем мы в этом вопросе? Первый из них - отноше- ние Соед. Штатов Америки к Сов. России. Отношение это является самым важным фактом, ибо не Англия, а Америка является стержнем всего этого "пацифистско-демократического" поворота. Как известно, г. Юз только и делает, что ежедневно, или почти еженедельно, по всякому поводу или без оного, выступает с заявлениями, в которых пред"являет Сов. России требо- вания, сводящиеся к капитуляции рабочего режима перед капитализмом. Г. Юз, представитель самой сильной части в этом демократическо-пацифистском блоке, не хочет говорить с Сов. Россией. Другой контрагент по демократи- ческо-пацифистской эре, г. Эррио, который шел к власти под лозунгом признания Сов. России и даже является автором глубоко философской и сан- тиментальной книги о необходимости признания Сов. России, уже пять меся- цев находится у власти, однако признания еще нет, зато вместо признания существует комиссия, являющаяся блестящей иллюстрацией к сказке о щуке, раке и т. д. С одной стороны, в этой комиссии находится сенатор Де-Мон- зи, являющийся застрельщиком признания Сов. России, а с другой стороны - наш друг, генерал Нуланс, который собирает данные, вероятно, для того, чтобы представить нам счет за Ярославское восстание. Такова трусость мелкобуржуазного режима во Франции, не решающегося сказать французским капиталистам: "господа, я знаю, что у вас есть претензии к Сов. России, но о них мы будем говорить после их признания". Огромные массы держате- лей русских займов, банки, которые играли значительную роль в экономи- ческой жизни России, настолько сильны, что г. Эррио, по всей вероятнос- ти, думает, что сначала нужно с нами договориться обо всех скользких те- мах, а затем уже нас признать. Это значит, что г. Эррио откладывает в долгий ящик вопрос о признании Сов. России.

Перейдем теперь к Англии. Макдональд признал Сов. Россию немедленно после прихода к власти. Либеральная партия целиком, консервативная пар- тия в значительной своей части совершенно сочувственно встретили этот акт, как бы то ни было подтверждающий наше несомненное усиление. Что ка- сается вопроса о дальнейших реальных отношениях между нами и Англией, то голое признание ничего не меняет. Из него ясно, что мы существуем, что мы сильны, что нас не легко сбить с ног, и, как сказал г. Макдональд: "если вы требуете от меня, чтобы я мог противостоять сов. пропаганде, то я должен иметь урегулированные дипломатические отношения, чтобы усили- вать или ослаблять их нажим". Реально вопрос станет при попытке Англии и СССР урегулировать свои экономические отношения. Тут начинается серьез- ное дело, а не область фраков и дипломатических нот, обедов и ужинов.

Как обстоит это дело сейчас, и как обстояло оно в прошлом? В прошлом мы устанавливаем две фазы. Первая состояла из интервенции, когда анг- лийский капитал имел одну, но очень ясную программу по отношению к нам: уничтожить. Вторая фаза началась с торгового договора, и ее апогеем была конференция в Генуе. Чего по существу добивалась Англия в Генуе? Если отбросить всю внешность формулировки, то смысл политики Ллойд-Джорджа был следующий: большевики остаются у власти, и их нельзя скинуть, но экономические затруднения Сов. правительства принудят его к социальной капитуляции. Ллойд-Джордж реально добивался возвращения английским капи- талистам фабрик и, сверх того, концессий в таких размерах, которые бы вполне уничтожили возможность развития Сов. России, как социалистической державы. Выражал он эти стремления, конечно, не так откровенно. Вместо явного возвращения фабрик, он требовал долгосрочной аренды на 99 лет. Долгосрочная аренда на целое столетие - это и есть возвращение. Что ка- сается концессий, то он на словах от них отмахивался. В торговле люди всегда стараются опорочить товар, который больше всего хотят купить. Ллойд-Джордж стремился к тому, чтобы взять в свои руки Донбасс, Баку, Алтай, русские гавани, железные дороги. Выражалось это в очень простой форме: "Господа, у вас есть долги, мы можем торговаться насчет списания части долгов, но останется еще очень много. Вы говорите, что не можете платить, потому что у вас, во-первых, плохие принципы, а, во-вторых, по- тому, что у вас нет денег. Я согласен, - у вас нет денег, но у вас есть разные вещи, которые можно заложить. У Германии нет денег, она сдает же- лезные дороги международному концерну, она дает ипотеку на промышлен- ность международному капиталу. Все это и вы должны сделать". Такова программа Ллойд-Джорджа.

Вся проверка отношения Макдональда к Сов. России состоит в том, чем отличается план Макдональда от плана Ллойд-Джорджа. Вот вопрос, на кото- рый нужно ответить. Если сравнить меморандум союзников и речь Ллойд-Джорджа о Генуе, речь Гильтона Юнга в Гааге - с нашим договором с рабочим правительством Англии в палате общин, то там есть один пункт, который гласит, что обе стороны признают то законодательство, которое существует в каждой из сторон. Это означает принципиальное признание на- ционализации, признание монополии внешней торговли; но заем английское правительство гарантирует только на условиях сговора между нами и 50% бывших владельцев русских бумаг и русских ценностей, - сговора, который будет для них удовлетворителен. Что это означает? Это означает, что су- щественный вопрос, вопрос о том, отказалась ли буржуазная Англия, в лице рабочего правительства, от программы Ллойд-Джорджа, еще не затронут, да- же если английский парламент ратифицирует договор, ибо если английский парламент и ратифицирует этот договор, то борьба переходит в новую, т.-е. во вторую, решающую стадию. Английский парламент ратифицирует до- говор, после этого начинают работать комиссии, советская и английская, в которых мы должны договориться с английскими капиталистами насчет того, какие предвоенные долги и в какой форме нами должны быть возмещены. Во- енный долг отложен, потому что Англия не представила нам еще своего сче- та, и мы, с своей стороны, имеем к ней громадное количество претензий по интервенции. Таким образом, в этой области мы бой выиграли, но существу- ют огромные предвоенные долги и вопрос о возмещении убытков капиталис- там. Каково наше отношение к вопросу о займе с точки зрения наших ре- альных интересов? Заем нам нужен, но только как средство облегчения на- шего экономического положения. Мы добиваемся займа на условиях, которые не наложат на нас бремени, которое это положение только ухудшит. Если бы при переговорах капиталисты потребовали от нас уплаты части предвоенного займа и таких ежегодных взносов для возмещения своих убытков, которые превышают наши силы, то само собой понятно, что такой невыгодный для нас заем был бы отвергнут, и в результате договор был бы сорван рабочим пра- вительством, защищающим интересы старых собственников. С каким расчетом срывали бы мы этот договор, и с каким расчетом срывали бы его англичане? Мы исходили бы из уверенности, что сумеем собственными силами итти впе- ред, и тогда английские капиталисты все равно должны будут пойти на ус- тупки такого рода и в таких размерах, что нам выгодно будет в будущем взять заем. Их же расчет был бы таков, что мы экономически сами не суме- ем шагнуть вперед и принуждены будем капитулировать; тут-то демократия нам и пред"явит старый план Ллойд-Джорджа, согласно которому для уплаты долгов в требуемых размерах мы закладываем целые отрасли промышленности русского происхождения, передаем им для эксплоатации еще не разработан- ные источники богатств Сов. Союза и сдаем промышленность, раньше принад- лежавшую английским капиталистам, на условиях, которые фактически явля- ются реставрацией собственности. Но это только один из предполагаемых этапов борьбы. Допустим, что мы договоримся. Английское правительство само не дает нам никакого займа, оно только гарантирует этот заем, если его дадут банки.

Но тут возникает вопрос, каким влиянием, какими способами воздействия на банки располагает это, так называемое, рабочее правительство, паци- фистско-демократическое правительство для того, чтобы заставить финансо- вый капитал подчиниться его воле. Тут мы подходим к той борьбе, которая ведется вокруг займа. Капиталистический мир Англии, за исключением тех групп, которые уже начали с нами работать (или надеются вскоре заключить с нами договоры), - против этого займа и пытается даже предварительный договор саботировать в парламенте. Надо учесть, что кроется за этими противодействиями, и только тогда станет ясно все противоречие этого чисто внешнего прихода к власти демократии в Англии и во Франции и нас- тоящее развитие мировой политики.

Английский капитал имеет очень старые разработанные программы по от- ношению к России. Я уже не буду говорить об английской политике, начиная с XVI столетия, когда английский капитал добивался монополии внешней торговли в России... для себя. Если взять одно XIX столетие, то в чем состояла программа либеральной политики по отношению к России? Эта прог- рамма проста: Россия - поставщик сырья, Англия же - мастерская мира. Эта программа в первой своей части является программой английской буржуазии по отношению Советского Союза. Тут расчет простой. Англия находится те- перь в очень тяжелом международном положении. Она имеет в лице Америки более опасного конкурента, чем в свое время была Германия. Если теперь американский и английский капитал вложил деньги в германскую промышлен- ность, то он реставрирует экономическую силу Германии, которая сможет вывозить свои изделия и еще более ухудшить положение английского капита- лизма. Поэтому Англии нужны крестьянские страны, громадный вывоз из ко- торых освободил бы ее от зависимости от американского рынка, доставляю- щего ей хлопок, хлеб и пр. и которые, с другой стороны, явятся рынками сбыта для английской промышленности. Борьба за русский заем означает по существу борьбу за то, будем ли мы развиваться, как промышленная нация, или международному капиталу удастся приговорить Россию к судьбе земле- дельческого народа. Что это означало бы с точки зрения политической? Ра- бочая власть держится в России на смычке промышленного пролетариата с крестьянством. Будущее ее зависит от того, сумеем ли мы стать поставщи- ками промышленных изделий для крестьян. Уничтожение промышленности в России приводит к смычке русского крестьянства с иностранным капиталом. Само собой понятно, что капиталисты хорошо понимают, что ослабление на- шей промышленности - самая опасная форма борьбы мирового капитала против Советской России, первой страны победы пролетариата.

Быть может, уже в ближайшие недели и месяцы решится вопрос, который нам с полной ясностью покажет, куда идет Макдональд. Если он, получив недоверие парламента по вопросу англо-советского договора, вытрет лицо и скажет, что это только дождик капает, то это будет сдачей всех позиций, наглядным доказательством того, что Макдональд и рабочее правительство в Англии не только не в состоянии решить, но неспособны попытаться решить путем борьбы центральный мировой вопрос об отношении старого мира к но- вому иначе, чем его решал Ллойд-Джордж. Но даже, если Макдональд добьет- ся признания этого договора или, распустив парламент, получит большинство, - то и тут испытание еще впереди, ибо отношения двух держав опираются не на интервью и не на визиты, а на экономические отношения, связывающие два народа. Пойдет ли Англия вместе с Соединенными Штатами Америки на финансовую блокаду Советской России, сумеет ли английский ка- питализм навязать рабочему правительству эту политику, - вот центральный вопрос, который выявит всю суть макдональдовского режима. Ответ на него впереди, но силы, которые уже сейчас пытаются предвосхитить это решение которые уже теперь считаются с тем, что, в случае финансовой блокады (она может только очень медленно действовать, и мы будем отвечать целым рядом контр-мер), могут понадобиться и другие средства, менее паци- фистские, как финансовый нажим, - эти силы уже в движении. Если спросить себя, что такое грузинское восстание, то уже из прессы видно, что мы до- бираемся до какого-то клубка. Статьи в "Corriere de Petrol" и "New-York Times", несомненно, указывают на то, что группа Шелля, английского неф- тяного треста, устраивала это восстание. Известно, что Шелль, который у нас покупал нефть, за последние полгода никаких сделок не совершал, что Детеринг, главный шеф этого нефтяного треста, в последнее время уклонял- ся от деловых разговоров с нашими представителями. В кругах журналистов, близких к нефтяному тресту, велись разговоры уже 3 - 4 месяца тому назад о готовящихся событиях в Грузии. Наши военные органы дающие за безопас- ностью Советской Республики, ощущали несомненное шевеление на окраинах Советской России. Все это говорило, что когда там, в политике Великой Британии, борются, с одной стороны, такая мощная группа, как английский капитал, а с другой стороны, политически такая беспомощная, трусливая сила, как мелкая буржуазия, возглавляемая Макдональдом, - военные орга- ны, которые в течение сотен лет ведут английскую политику, произвели не- большую мобилизацию на случай новых сдвигов направо. Для того, чтобы шагнуть к пацифизму, не нужно большой подготовки, нужно только отка- заться от политики разбоя; но чтобы подготовить новый режим, нужно рабо- тать неустанно и заблаговременно.

в) Интервенция в Китае.

Я перехожу к третьему испытанию пацифистско-демократической эры, а именно к пацифизму, который практикуется на спине китайского народа. Ки- тайский вопрос заслуживает самого внимательного отношения с нашей сторо- ны. Само собой понятно, что на нескольких страничках, которые я могу ему посвятить в данной статье, можно затронуть только самые общие черты, - но этого достаточно, чтобы понять, какой смысл имеют события в Китае, в связи с той международной картиной, которая развернулась перед нами.

По существу то, что происходит в Китае, это - борьба за об"единение Китая под руководством китайской буржуазии. Когда мы читаем произведения буржуазных европейских писателей о Китае, то видим, что они пытаются по- разить читателя таинственностью происшествий в Китае: одна из самых та- инственных вещей, которую нам сообщают капиталистические "ученые" и жур- налисты о Китае, это - 25 губернаторов, 25 правительств, которые там непрерывно друг с другом дерутся. Но Китай, по своим размерам, это - Ев- ропа, и в этом Китае - только 11.000 верст ж. д. И если присмотреться к этой цивилизованной Европе, которая так свысока взирает на гражданскую войну в Китае, то окажется, что в ней, не считая Советской России, т.-е. той части, которая представляет половину Европы, насчитывается 24 госу- дарства, с СССР - 25, а насчет войн и в Европе жаловаться не приходится. Самые китайские пространства, эти 11 миллионов квадратных верст его тер- ритории, служат достаточным об"яснением того, что даже при развитии бо- лее сильного капитализма Китай имел бы еще огромные затруднения на пути к своему об"единению. Но уровень китайского капиталистического развития низок и слаб. Китай насчитывает около 3 миллионов промышленных рабочих. Участие Китая в мировой торговле можно оценить в 3 миллиарда зол. руб. Эти цифры показывают, что Китай уже капиталистическая держава, но капи- талистическое развитие его очень молодо: на 400 милл. населения - 3 мил- лиона промышленных рабочих. Промышленное развитие Китая сгруппировалось вокруг нескольких провинциальных центров; оно началось на юге, наиболее сильно в Центральном Китае, но и на севере, в Маньчжурии, со времени русско-японской войны очень скорыми шагами движется по пути капитализма. Таким образом создались различные центры китайской буржуазии, из которых каждый претендует на власть. В наших газетах представляют Чан-цзо-лина, У-пей-фу, как представителей остатков феодализма. Это не соответствует действительности. Правительство У-пей-фу, например, есть правительство, защищающее интересы капиталистов против рабочих, расстреливающее бастую- щих рабочих. 30% всех процессов во всех судах Китая, это - процессы ку- лаков и ростовщиков против крестьян-арендаторов, не уплативших арендной платы и процентов по векселям. Крестьянское население расслоено так, что больше 50% состоит из батраков и мелких арендаторов. Власть У-пей-фу представляет собой интересы китайского капиталистического развития. Она при помощи военной силы пытается об"единить Китай под своим руко- водством. Почему же об"единение Китая происходит путем борьбы военных клик? По тем же самым причинам, по которым об"единение Германии пошло по пути борьбы между Гогенцоллернами и Габсбургами. Если капиталистическое развитие складывается вокруг различных центров, то буржуазия этих цент- ров и военные группы этих конкурирующих центров стремятся об"единить Ки- тай под своим руководством, в расчете на большую власть, большие барыши и т. п. Борьба между Чан-цзо-лином и У-пей-фу есть типичная борьба двух военных группировок, опирающихся на два исторически независимо друг от друга развивающихся центра капиталистического развития. Об"единение на- ции может произойти путем восстания народных масс или путем борьбы бур- жуазно-военных клик между собою. Первый путь, это был путь, который в Германии Маркс указывал народным массам, рабочим и мелкой буржуазии, го- воря им, что только посредством революции они добьются наиболее скорой, наиболее решительной ликвидации провинциализма, унаследованного от фео- дальной эпохи. Но в 1848 году у германской мелкой буржуазии и крестьянс- ких масс не хватило силы для этого, а крупная буржуазия пошла с Габсбур- гами и Гогенцоллернами, и об"единение состоялось не в гражданской войне снизу, а в войне между Пруссией и Австрией, путем давления сверху. Так как сейчас китайские крестьянские массы, мелкая буржуазия и рабочие сла- бее крупной буржуазии, то об"единение идет путем войны, - войны двух представителей этих буржуазных центров, У-пей-фу и Чан-цзо-лина. Каким путем завершится внутреннее развитие Китая, угадать трудно. Быть может, данная стадия приведет к победе У-пей-фу над Чан-цзо-лином, но во всяком случае борьба китайского народа за об"единение развивается в фокусе меж- дународной борьбы. Как об"единение германского народа должно было при- вести к войне Пруссии с Австрией и позже с Францией, так же стремление к об"единению китайского народа неизбежно приводит к столкновению с иност- ранным капиталом. Почему Франция мешала об"единению Германии? По той простой причине, что об"единение Германии означало изменение соотношения сил в Европе. Франция и царская Россия были тогда главными руководящими силами на континенте Европы. Возникновение сильной, капиталистической, единой Германии сразу меняло это положение, и само собой понятно, что, будь у власти не Наполеон III, а французская демократия, - это об"едине- ние вызвало бы также войну. Всякий новый конкурент, появляющийся на меж- дународной сцене, должен с оружием в руках доказать свои силы. Появление на исторической сцене Китая с его 400-миллионным населением, Китая, вла- деющего территорией в 11 миллионов кв. верст, территорией, на которой находится 1/4 всего мирового угля, первого после американского угля, имеющей огромные залежи железной руды и, по всей вероятности, значи- тельные залежи нефти, об"единение Китая и его развитие меняет всю миро- вую обстановку, не говоря уже о том, что китайская революция, пробужде- ние китайского народа есть исходный пункт новых громадных войн - револю- ционных и контрреволюционных.

Каково международное положение Китая в данный момент? Я не буду здесь повторять историю внедрения международного капитализма в Китае. Оно шло путем целого ряда войн. В данный момент, после мировой войны на Дальнем Востоке, осталось три конкурента в борьбе за Китай: Япония, Англия и Америка. Самым сильным экономическим иностранным элементом является, ко- нечно, английский капитализм. 40% китайской торговли сосредоточено в ру- ках Англии. Большинство индустриального капитала - фабрики и ж. дороги - захвачены английскими капиталистами. В военном отношении сильнее других Япония, благодаря своему географическому положению, имеющая возможность перебросить войска через Корею и Маньчжурию, в непосредственной близости к северу, - то есть не только к Пекину, столице Китая, но и к провинции Шанси, самой богатой углем и железом. Япония не только самая сильная во- енная держава на Дальнем Востоке, но и экономически наиболее заинтересо- ванная. Не имея собственного угля и железа, она в случае войны, или бло- кады с моря, зависит в буквальном смысле слова от того, будет ли она распоряжаться углем и железом Китая или нет. Америка - третий из конку- рентов в Китае и до войны наименее заинтересованный - вообще только на- чала втягиваться в дальне-восточные дела. Но с первого момента, как только китайский вопрос стал ребром после японско-китайской войны 1894 г., она, учитывая будущее, обеспечила себе на Филиппинах мост к Китаю. Экономические интересы Америки в Китае за время войны и после войны с каждым годом возрастают. Библиография дает в этом отношении очень инте- ресные данные; оказывается, что изо всех книг о Китае, выходящих во всем мире, 70% появились в Америке. Так американский капитал расценивает свои будущие интересы в Китае. В чем они состоят? Во-первых, негативно: не дать Китаю развернуться в самостоятельную капиталистическую державу, по- тому что конкуренция страны с таким населением, с такими натуральными богатствами представляет собой громадную опасность для Америки. Если присмотреться к расположению угольных и железных копей, то окажется, что большинство их расположено на Атлантической ее стороне. Развитие промышленности угольной, железной промышленности в Китае означает при дешевизне морских фрахтов в будущем возможность появления китайской кон- куренции с Америкой не только на мировом рынке, но и на всем побережьи Тихого Океана, и не только на азиатском, но и на американском побережье. Во-вторых, интересы капиталистической Америки требуют недопущения японс- кой гегемонии в Китае.

Какая констелляция держав сложилась после мировой войны? Я не упоми- наю Франции, ибо Франция благодаря своей экономической слабости не может играть самостоятельной роли. Германия, как империалистическая держава, теперь ничего не значит. Империалистическая Россия исчезла, - остались Америка, Япония и Англия. Перед войной существовал англо-японский дого- вор, который был обращен вначале против России, а после заострился про- тив Германии. Он мог получить острее и против Северных Штатов Америки. Поэтому в 1907 г. Англия оговорилась, что этот акт не относится к наци- ям, с которыми она имеет договор об арбитраже. Такой страной была Амери- ка. Но это бумажное устранение возможности использования англо-японского договора против Америки показалось последней недостаточным потому, что Америка прекрасно понимала, что она и Англия являются конкурентами, и если эта конкуренция доведет до борьбы, то англо-японский союз может быть обращен и против нее. После войны, опираясь на свою мощь и на анг- лийскую колонию Канаду, Америка потребовала уничтожения этого союза. Это случилось в 1921 году, и теперь на Д. Востоке мы имеем кооперацию анг- ло-американского капитала против Японии. Отсюда вся программа англо-аме- риканской интервенции на Д. Востоке. Борьба между различными губернато- рами Китая, конечно, поддерживалась европейскими капиталистическими дер- жавами и Америкой. Если они теперь жалуются на китайский милитаризм, то сами являются отцами этого милитаризма, ибо Китай, который вошел в капи- талистический водоворот без единой дальнобойной пушки, или с маленькими пушечками, купленными в Макао у португальцев, познал преимущества тяже- лой артиллерии под руководством культурных европейских держав. Мало то- го, в последнее время, несмотря на существование тайных договоров, восп- рещающих ввоз оружия в Китай, все без исключения капиталистические дер- жавы наперебой поставляют это оружие в Китай. Поддержка в Китае милита- ризма была результатом не только погони за прибылью частных капиталисти- ческих кругов, но и империалистической политики великих держав я, не бу- дучи в состоянии самостоятельно укрепиться на севере Китая (растущее на- циональное сознание Китая оказывает бешеное противодействие), поддержи- вали Чан-цзо-лина, своего ближайшего соседа, через которого было удобнее всего действовать. Англичане и американцы ставили ставку на У-пей-фу. Причины, почему они это делали, также ясны. Главная сфера влияния, где внедрился английский и американский капитал, это именно пространство между Гуангхо и Янгсе, - территория, которой владеет У-пей-фу. Но теперь для английского и американского капитала созрел момент, чтобы попытаться окончить эту войну конкурентов за власть в Китае. Япония, которая во время войны захватила Шантунг, оставленный ей в Версале союзниками, нес- мотря на протесты Китая, за послевоенное время значительно ослабела. Англо-американская кооперация изолировала ее полностью, Япония была вы- нуждена на Вашингтонской конференции уйти из Шантунга, хотя англичане остались не только в Гонконге, но и в Вейхайвее. Главной сферой влияния Японии осталась Маньчжурия, где японский капитал пользуется большими преимуществами. Землетрясение, стихийное бедствие, по поводу которого союзники с Америкой во главе пролили так много слез, они теперь полити- чески пытаются использовать. Япония, которая в продолжение каких-нибудь пяти лет не в состоянии расходовать значительных сумм на дальнейшее воо- ружение и в ближайшие годы не может оказать значительной военной помощи Чан-цзо-лину, не может ни под какими условиями рисковать войной с Амери- кой. Обстановка самая благоприятная, чтобы вырвать у Японии преимущест- ва, которые она имеет в Маньчжурии. Эти преимущества велики: своя собственная полиция для охраны железной дороги и т. д. Кроме того, Япо- ния является главным капиталистическим фактором, в ее руках - финансиро- вание маньчжурской промышленности, растущий вывоз хлеба и бобов сойя, из которых добываются растительные масла. Каким образом можно выпереть Япо- нию из Маньчжурии, присвоить ее привилегии? Прежде всего подчинить Чан-цзо-лина У-пей-фу... Поэтому-то англо-американский капитал и выдви- гает теперь программу пацификации Китая, уменьшения вооружения, оконча- ния борьбы между генерал-губернаторами. Ведь перевес на стороне У-пей-фу, и если, под давлением союзников, дело дойдет до конференции китайских генерал-губернаторов, или У-пей-фу разрешит вопрос силой ору- жия, - то Чан-цзо-лин будет подчинен У-пей-фу, и таким образом преиму- щества Японии в Маньчжурии будут ликвидированы.

Какова дальнейшая программа Англии и Америки? В нашей прессе очень часто рассматривают Чан-цзо-лина, У-пей-фу и других губернаторов в Ки- тае, как наймитов иностранного капитала. Это преувеличение, которое не соответствует действительности. Люди, под наблюдением которых идет вывоз в 1 1/2 миллиарда руб., т.-е. более значительный, чем наш, державшие в своих руках громадные территории, это - самостоятельные факторы значи- тельной силы. И Чан-цзо-лин, и У-пей-фу координируют свои действия с иностранными державами друг против друга так же, как Пруссия пыталась заручиться поддержкой царизма в борьбе с Австрией, как эта последняя ис- кала поддержки Франции, но само собой понятно, что Чан-цзо-лин и У-пей-фу рассчитывают, - а этот расчет опирается на известные реальные моменты, - что каждый из них, выиграв борьбу при помощи иностранных дер- жав, потом сможет самостоятельно повести игру против иностранных держав. Поэтому-то и У-пей-фу добивается признания Советского Союза, поэтому, приезжая в Пекин в разгар войны, отправляется с визитом к тов. Карахану. Это доказывает его желание вести самостоятельную политику и понимание им будущих своих интересов. Если он подчинит себе Чан-цзо-лина, то будет нашим соседом. Ему нужны сношения с нами, чтобы в дальнейшем играть са- мостоятельную роль по отношению к англо-американскому капиталу. Чан-цзо-лин, со своей стороны, заключает с нами соглашение на счет Ки- тайско-Восточной железной дороги.

Какова же актуальная программа англо-американского капитала в Китае? Он великолепно понимает, что У-пей-фу не является пешкой, и поэтому на всякий случай уже готовит ему противовес. В последнее время появился на- чальник пекинского гарнизона христианский генерал Ценг, и на него наде- ются опереться, если нужно будет нажать на У-пей-фу.

Англо-американцы выдвигают программу не уничтожения генерал-губерна- торов, а программу федерации, подчинения их одному центру. Таким образом они оставляют за собой возможность разыгрывать и в будущем друг против друга китайских провинциальных царьков. Как представляют себе пацифисты дальнейший ход событий? Если У-пей-фу победит, то в их руках останутся выходы к морю - Шанхай и Тиенсисин. Там стоят гарнизоны союзников, ко- рабли, сосредоточены значительные военные силы. Китай, которому в тече- ние двух десятилетий набросили на шею петлю в виде целого ряда контрибу- ций, процентов по займам и т. д., находится в неслыханно тяжелом финан- совом положении. Таможенные пошлины взимаются в китайских гаванях англи- чанами. В первую очередь из них уплачивается контрибуция по боксерскому восстанию. Соляная монополия, одна из главных податей в Китае, заложена в обеспечение ряда займов. Китайские генерал-губернаторы не имеют денег для содержания армии: провинциальные армии месяцами и годами не оплачи- ваются. Победа У-пей-фу над Чан-цзо-лином у Шанхая во многом зависит от того, что губернатор Киангсу Ли сумел выбросить значительную сумму денег для подкупа солдат своего противника. Расчеты союзников основываются на том, что победитель останется гол, как сокол, что, имея возможность ока- зать на него военный нажим и затем предоставить соответствующий заем, его легко держать за горло. Поэтому они не выдвигали захвата территории и раздела Китая. Часть территорий захватывает только тот, кто чересчур слаб и не может захватить целого: японцы, которые не в силах покорить всего Китая и экономически конкурировать с Америкой, борются за особые сферы влияния. Англо-американский капитал выдвигает план экономической эксплоатации всего Китая и для осуществления этого плана он вырабатывает целый ряд требований, как, например, разрешение держать свои гарнизоны в центрах промышленности. Железные дороги в Китае, кроме Маньчжурии, охра- няются китайскими войсками. Англо-американские капиталисты, наверное, затребуют права держать караулы по железно-дорожн ям. Дальнейшие меры будут направлены против демократического национального движения в Китае, которое представляет огромную опасность для европейского и американского капитала. Это имеет базой провинцию Квантунг, в правительстве Сун-Ят-Се- на; поэтому интервенция в первую очередь обращена была против него. Ко- нечная цель интервенции во всекитайском масштабе не допустить об"едине- ния Китая национально-демократическим движением. Если об"единение Китая произойдет в результате национально-демократического движения, и в этой борьбе пролетариат получит в ряде боев свое крещение, то он завоюет се- бе, даже при капиталистическом режиме, свободу печати, свободу собраний, организует профсоюзы, и тогда одно из главных преимуществ Китая для иностранного капитала исчезает: исчезнет Китай, как поставщик дешевого сырья и дешевого труда, исчезнет рай, где за 20 коп. можно эксплоатиро- вать рабочих по 14 часов в сутки. Китай будет самостоятельной капиталис- тической державой, равной среди равных. Интервенция союзников в Китае в ближайшее время не примет характера большого военного похода, но она в полном разгаре, она будет усиливаться, и целью этой интервенции является подчинение Китая англо-американскому финансовому капиталу, который хочет себе обеспечить источник дешевого сырья и дешевых рабочих рук, эксплоа- тируемых на месте.

Международное значение англо-американской интервенции в Китае состо- ит, в первую очередь, в том, что предпосылкой стабилизации капитализма является громадное расширение рынков. Оно может произойти или путем крупных технических сдвигов, удешевляющих товары, которые завоюют себе, таким образом, новые массы покупателей. Этот путь пока что закрыт для международного капитализма, потому что такого огромного технического сдвига нет. Единственная возможность его возникновения, - путем развития электро-технической промышленности, - закрыта ввиду того, что междуна- родная буржуазия не обладает теперь капиталами, которые нужны для прове- дения электрификации мира в широком масштабе. Поэтому если капиталисти- ческий мир хочет стабилизоваться, то ему нужны громадные новые рынки. Таких рынков в мире имеется два: это СССР и Китай. Поэтому не случайно, едва только Лондонская конференция союзников открыла перспективу компро- мисса в Центральной Европе, русско-английский вопрос принял более острую форму, заострилась борьба за заем и заострился китайский вопрос. Быть может, мы не имеем еще здесь дела с решениями правительств, что действу- ет здесь закон давления и атмосферы и равновесия. Военные разведчики, финансовые агенты Англии и Америки в Китае, пока не было лондонского компромисса, чувствовали себя связанными, потому что знали, что их пра- вительства не смогут в нужный момент оказать достаточной поддержки. Как только выяснилось, что в Европе достигнут известный компромисс, эти конквистадоры почувствовали, что теперь их руки развязаны, и прежде чем господа государственные люди, те, которые вершают дела головою, успели что-нибудь придумать, другие государственные деятели, работающие во всех агентурах, уже - в действии, уже создают совершившиеся факты, которые связывают правительство. Можно было проследить в печати, как действия английского флота у Шанхая и Кантона дали толчок для переговоров между державами. Таким образом китайский вопрос опять показывает, что эра па- цифизма и демократизма означает попытку подчинить Китай англо-амери у капиталу, попытку задушить его нарождающееся национально-демократическое движение.

г) Лига Наций - обеспечение мира.

Я перехожу к четвертой проверке, к Лиге Наций и вопросу о разоружении на конференции Лиги. В Вашингтоне американский и английский капитал выс- тупал в качестве застрельщиков мира, уменьшения вооружения и т. д. От Вашингтонской конференции нас отделяет уже два года. Вашингтонская кон- ференция укрепила мир в том смысле, что вместо больших кораблей теперь строят больше подводных лодок, крейсеров и создают целые флотилии аэроп- ланов. Она произвела серьезные изменения в роде оружия. Положение на Д. Востоке в смысле военном разрядилось не благодаря Вашингтонской конфе- ренции, а благодаря землетрясению в Японии. Какую же картину представля- ла борьбу за разоружение на осенней сессии Лиги Наций? Во всяком случае очень характерную. Во-первых, Америка по сегодняшний день не принимает участия в Лиге Наций и, по всей вероятности, и впредь от всякого участия воздержится. Причина? Мощный американский капитал совсем не намерен под- вергать вопрос о своем отношении к республикам Центральной и Южной Аме- рики, вопрос, разрешенный с оружием в руках и при помощи жесточайшего экономического давления, публичному обсуждению многоуважаемых Эстонии, Латвии, Литвы, Албании и других республик, представленных в Лиге Нации. Во-вторых, американский капитал совсем не намерен поставить свое воору- жение под контроль синедриона этих малых держав. Американский капитализм остается формально вне игры вокруг "разоружения" Европы.

Решающую роль на сессии Лиги Наций играло английское рабочее и демок- ратическое французское правительство. В Женеве состоялся большой турнир. Г. Макдональд сказал очень патетическую речь, г. Эррио также. Г. Макдо- нальд говорил все время об арбитраже, г. Эррио говорил о гарантиях мира. В чем разногласия? Англия имеет флот громадной силы, равный ему флот имеет только Америка; Франция на море слаба. Разоружение в Европе очень выгодно для английского империализма по той причине, что оно обозначает ослабление Франции. На материке сражаются пехота, кавалерия, артиллерия, и если уменьшить этот род вооружения, не уменьшая вооружения на море, то континентальные державы ослабнут, опять-таки в первую очередь Франция... Поэтому англичане, не уменьшая вооружения на море, а, наоборот, устроив перед сессией большие военные маневры, чтобы показать свою силу, добива- ются уменьшения вооружения в Европе, как гарантии ослабления сил Фран- ции. Франция с своей стороны спрашивает: а в случае нападения на меня, что вы гарантируете? блокаду? Блокада медленно действует, за это время меня успеют задушить, обещаете, что Лига Наций прикажет всем нациям итти нам на помощь: где гарантии, что они исполнят приказ Лиги Наций? Гаран- тия мира состоит в создании боеспособности, а боеспособность создается путем частичных военных союзов. Позвольте мне иметь союз с Польшей, с Румынией, с Юго-Славией и Чехо-Словакией, это уже кое-что даст, а кроме того заключите со мной договор, гарантирующий Франции границы, завоеван- ные в 1918 г., и тогда мы готовы итти на уменьшение вооружения. Но Анг- лия не только не намерена дать Франции гарантии, связывающие ее на опре- деленный исторический период с Францией, она еще решительно высказывает- ся против частичных союзов. Вот почему пацифистский турнир в Лиге Наций превратился, по меткому определению одного из английских журналистов, в очередную войну Англии и Франции "на пацифистском поприще". Дебаты Лиги Наций от 4 сентября вызвали взрыв негодования во Франции. Все дело было передано в комиссию Лиги Наций, которая в п ние трех месяцев состряпала компромисс, увидевший свет божий под названием "Протокола Бенеша". Этот протокол, после многих переработок принятый единогласно 2 октября Лигой Наций, должен быть до мая 1925 года ратифицирован парламентами всех чле- нов Лиги Наций, после чего в июне должна быть созвана Международная кон- ференция, посвященная вопросу об уменьшении вооружений, к участию в ко- торой будут приглашены и державы, не являющиеся членами Лиги Наций. Ка- ково содержание протокола Бенеша? Он представляет собой компромисс фран- цузской и английской точек зрения и обязывает всех членов Лиги Наций не начинать никаких военных действий ни друг против друга, ни против третьих держав, прежде чем Гаагский арбитражный суд и Лига Наций не зай- мутся спорным вопросом и не решат его. Держава, которая отклонит привле- чение ее Лигой Наций к суду, или вопреки решения ее начнет военные действия во время разбирательства дела, должна быть об"явлена зачинщиком наступательной войны. Все члены Лиги Наций обязаны по решению Лиги Наций порвать с нею всякие экономические сношения и, в случае соответствующего решения, даже начать против нее военные действия. После принятия этого статута всеми государствами, входящими в Лигу Наций, Международная кон- ференция должна заняться вопросом об уменьшении вооружений. Еще не об- сохла бумага, на которой напечатан этот протокол, а уж начался ожесто- ченный бой между французской и английской капиталистической прессой. Часть французской буржуазной прессы празднует это решение, как большую победу Франции. Во-первых, по ее мнению, английский флот, на основе это- го решения, может быть мобилизован Лигой Наций против державы, не подчи- няющейся решениям Лиги Наций. Для Франции само собой не подлежит сомне- нию, что такими злостными свойствами характера может обладать только Германия или Советский Союз. Против них-то Англия обязана будет гаранти- ровать безопасность невинной Франции. Во-вторых, в Бенешском протоколе есть пункт, разрешающий всякой державе сказать, какими средствами, какой силой она может и хочет помочь своим друзьям в несчастном случае. Это не что иное, как легализация существующих уже военных союзов Франции и ее вассалов. Английская печать заявляет в один голос, от "Таймс"а" до "Ман- честер Гардиан", что не может быть и речи о том, чтобы Англия обязалась на основе решений Лиги Наций ангажировать свой флот. Во-первых, Великоб- ритания является не только европейской державой, она имеет колонии во всех частях мира, колонии, не очень заинтересованные в европейских собы- тиях. Они, наверное, не пожелают взять ответственность за вмешательство в чортов котел Европы. Во-вторых, отсутствие С. Штатов Америки в Лиге Наций создает опасность конфликтов между Южной и Центрально-американски- ми республиками, входящими в состав Лиги Наций, и С. Штатами. При таких конфликтах Англия не намерена рисковать никаким вмешательством. "Таймс", играющий и при рабочем правительстве роль наиболее показательного предс- тавителя взглядов английской буржуазии, заявляет, что Англия и так уже чересчур обременена обязательствами, вытекающими из Лондонского соглаше- ния, чтобы прибавлять к ним еще новые. Очень характерно отношение ко всей Женевской шумихе С. Штатов Америки. Пресса их, занятая выборами, ограничивалась короткими комментариями и притом довольно скептическими по адресу женевских решений. Вряд ли они будут ратифицированы всеми участниками, во всяком случае постановления эти не касаются нас. Амери- канский капитал не позволит никому путаться под ногами в случае, если американские тресты начнут душить одну из южно-американских республик. Кроме того, инцидент, вызванный на Сессии Лиги Наций Японией, наверно только усилит враждебное отношение С. Штатов к Женевским решениям. Япо- ния едва не сорвала все единогласие, нужное для того, чтобы написать хоть бумагу о водворении всеобщего мира. Бенешский протокол содержал пункт, оговаривающий, что вмешательство Лиги Нации возможно только по вопросам международным. Если спор идет из-за конфликта, который междуна- родный суд признал делом внутренней политики одного из тяжущихся госу- дарств, то Лига Наций не вмешивается; если одна сторона, вопреки решению Лиги, все-таки отказывается рассматривать вопрос, как внутриполитичес- кий, и вступит в войну, то она об"является нападающей стороной и будет иметь против себя Лигу Наций. Вся эта абракадабра означает следующее: одним из главных поводов возможного конфликта между Японией и С. Штатами Америки является исключение японцев из числа народностей, имеющих право эмигрировать в Америку. Эта политика С. Штатов закрывает для Японии все отдушины. Английские колонии последовали примеру С. Штатов. Япония, страдающая относительным избытком населения, лишена возможности выбро- сить его за границу, и все снова протестуют против этой политики ограни- чений. Господствующие ее классы боятся скопления пролетаризированных элементов, не находящих применения в японской промышленности. Вопрос об эмиграции, являющийся, таким образом, крупным международным вопросом, есть одновременно вопрос внутренней политики Америки. Отказ Лиги Наций от принятия определенного решения по этому вопросу и страх перед войной, которую он может вызвать, ставят японскую буржуазию в неслыханно тяжелое положение. Поэтому Япония и отказалась подписать Бенешский протокол, до внесения в него оговорок, во всяком случае позволяющих поднять этот воп- рос перед Лигой Наций. Само соб ой понятно, что при первой попытке Лиги Наций вмешаться в американские дела, она не услышит ничего, кроме грубо- го: господа, убирайтесь вон! Но самая возможность такого вмешательства усиливает враждебность правительства С. Штатов ко всей Женевской затее. Оно само намерено взять в свои руки вопрос об уменьшении вооружений в Европе. Ведь американский президент Кулидж уже заявил, что Америка созо- вет международную конференцию по вопросу о разоружении. Америка хочет удержать этот вопрос в своих руках, потому что она сама будет разоружать и вооружать Европу в зависимости от того, удержится ли англо-американс- кая кооперация или уступит место англо-американской конкуренции. Тогда, может быть, полезно не только разрешить Франции ее дальнейшие вооруже- ния, но даже помочь ей в этом, что может понадобиться еще и по другим соображениям. Если Америка серьезно ангажируется в германских делах, то ей может понадобиться судебный пристав в лице Франции, который с винтов- кой в руках караулил бы германского должника. Вопрос об уменьшении воо- ружений не только не решен Лигой Наций, но он будет в ближайшие месяцы предметом самой острой политической борьбы, в которой, с одной стороны, примет участие Франция со своими вассалами, требующими обеспечения своей добычи 1918 года, с другой стороны, Англия с жирными нейтральными госу- дарствами, боящимися быть втянутыми в новый империалистический конфликт. На чьей стороне окажутся в этой борьбе С. Штаты Америки - теперь еще не- известно.

III. Сущность "демократическо-пацифистской" эры.

В чем сущность так назыв. демократическо-пацифистской эры? Этот воп- рос станет ясным, если вспомнить, что он уже не в первый, а в третий раз становится перед нами со времени окончания войны.

В первый раз он возник в форме вильсонизма. Четырнадцать пунктов Вильсона, на основе которых Германия капитулировала и сложила оружие, вызвали в широчайших народных массах веру в то, что мировой капитализм от эры конкуренции и состязания, наконец, переходит к эпохе международ- ной организации, дающей простор для равномерного, хотя и капиталистичес- кого развития народов - без войн и бешеной эксплоатации народных масс. Герольдом этих иллюзий не преминула сделаться международная социал-де- мократия, тогда еще разбитая на антантовский и германский лагери. Поч- тенный Карл Каутский еще раз проституировал марксизм, доказывая, учено и пространно, что природа американского империализма - такова, что он дол- жен жить по вегетариански. Вильсоновская утопия лопнула в Версале, как мыльный пузырь, от соприкосновения с реальными интересами капиталисти- ческих держав-победительниц, из которых ни одна не хотела пожертвовать малейшим своим интересом во имя "справедливой международной организации капиталистического общества". От вильсоновской утопии остался вер- сальский меч, завернутый в бумагу, испачканную статутом Лиги Наций.

Во второй раз эта утопия возродилась в прекрасной южной Франции, в Каннах, где Л.-Джордж обучал Бриана игре в гольф и, между прочим, пытал- ся, по-новому и справедливому, решить репарационный вопрос, где Ратенау спел свою лебединую песнь и так хорошо, что, воротясь домой, рассказы- вал: "если бы вы видели, с каким вниманием меня слушали союзники, то по- няли бы, что началась новая эра соглашения и мира!".

Наконец, эта утопия еще раз стала перед нами в Генуе, где Л.-Джордж между завтраками, обедами и ужинами в прекрасных старых итальянских па- лаццо пытался разрешить вопрос об отношении капиталистического мира к союзу Советских Республик. На этот раз утопия умиротворения мира под эгидой английского империализма - ибо американский повернулся к Европе спиной и заперся в своем заатлантическом вигваме - явилась в значительно более общипанном виде. Без Америки нельзя было решать всех мировых воп- росов. Л.-Джордж поэтому занялся более скромной задачей - водворением мира и благодати в Европе. Но конференция в Каннах кончилась тем, что Пуанкаре послал к чорту Бриана и начал подготовлять поход на Рур. Конфе- ренция в Генуе кончилась срывом; Штандарт Ойль, американский нефтяной трест, испугавшись советской сделки с английским нефте-трестом, взорвал ее через своих агентов.

Накануне Каннской и Генуэзской конференций г. Гильфердинг - эта кари- катура на Каутского - разливался соловьем на страницах органа независи- мой социал-демократии, носящего ироническое название "Свободы". В этой статье (1 января 1922 года) г. Гильфердинг писал:

"Капиталистическое хозяйство знает два метода увеличения своих прибы- лей через концентрацию капитала: победу над слабейшим противником в кон- куренционной борьбе или об"единение сильных в сообщество интересов. Чем прогрессивнее капитализм, чем выше ступень производства, чем выше учас- тие постоянного капитала, тем дороже конкуренция, тем менее известен ее исход. Поэтому тем большее место конкуренции занимает соглашение, попыт- ка преодолеть анархию организацией. Цель повышения прибылей остается той же самой, но методы меняются. Вторая экономнее и действительнее.

"Так же обстоит дело в международной политике капиталистических дер- жав, все содержание которой в последнем счете определяется стремлением капитала к экспансии. Это создает противоречие интересов и возможность конфликта. Вопрос остается открытым, должны ли они приводить к войне. Для того, чтобы это случилось, противоречия экономических интересов должны найти свое выражение в политике государства, угрожающей другим государствам. Соотношение сил должно быть такое, чтобы борющиеся госу- дарства или группы государств могли ожидать каждая для себя победы. Слишком большая разница в соотношении сил принуждает более слабого к ка- питуляции без боя.

"Последняя война оставила только два центра силы. Она продемонстриро- вала, как опустошающе действует война на хозяйство, как это опустошение превышает все выгоды, которые дает победа. Чтобы добиться экспансии ка- питала и обеспечить ее, необходимо изменение методов. Соглашение должно занять место борьбы. Этот новый метод делается тем более необходимым, что сила Америки и Англии сравнительно равна и война означала бы гибель обеих, об"единение же даст им громадный перевес. К этому прибавляется еще акт, не отметить или недооценивать который означало бы впасть в вульгарный марксизм, - факт культурной близости обеих англо-саксонских держав, который наперед исключает возможность военной развязки".

На основе этой теории господин Гильфердинг уже в 1920 году провозгла- шал наступление новой эпохи пацифизма и демократии. Новая эпоха, не зная теории господина Гильфердинга, опоздала на 4 года. Мы еще присмотримся к теории господина Гильфердинга. Тут мы хотим только установить, что он в одном, несомненно, прав: то, что ново для рассматриваемой эпохи, это именно англо-американская кооперация. Он - стержень всей новой мировой констелляции. Этот факт имеет громадное значение для уяснения смысла пе- реживаемого времени. Он состоит из двух основных элементов: из ослабле- ния в Европе французского и немецкого капитализма, за которым последова- ла победа так наз. демократии во Франции, из расстройства политического парламентского аппарата английского империализма, из ослабления японско- го империализма, которое усилит буржуазно-демократические элементы в Японии, и, с другой стороны, из возвращения С. Штатов Америки в Европу, которое сделало возможным англо-американскую кооперацию. Мы, таким обра- зом, имеем перед собой перегруппировку сил в лагере мировой буржуазии и сдвиг в соотношении классов во Франции, Германии, Японии, а отчасти и Англии. Который из элементов важнее, как источник рождения так наз. но- вой эпохи? Мы думаем, что первый: создание англо-американской коопера- ции. Это становится ясным, если принять во внимание два факта. Финансо- вые затруднения Франции, не позволившие ей использовать Рурскую победу и уже заставившие господина Пуанкаре принять план Дауэса. Не будь победы левого блока, Пуанкаре был бы принужден проводить ту же политику, кото- рую проводит теперь Эррио. Он делал бы это, быть может, без демократи- чески-пацифистских фраз, но делал бы. Что касается политики английского правительства, то она только продолжает политику и Ллойд-Джорджа, и Бол- дуина. Ллойд-Джордж всеми силами стремился к англо-американской коопера- ции, а консервативное правительство Болдуина согласилось даже взять на себя такую великую тяжесть, как уплату 300 миллионов золотых рублей в год, лишь бы добиться соглашения с Америкой. Вся эра пацифизма и демок- ратии повисла бы в воздухе без англо-американских займов, ибо финансиро- вание Германии не по силам одной Англии. Англо-американская кооперация - вот смысл пацифистской эры.

А что означают лозунги, под которыми развертывается эта кооперация? Являются ли они только обманом? Никак нет. Они имеют на определенное время определенный смысл, так же как во время войны имел определенный смысл лозунг Антанты - "за освобождение малых народностей". Антанта соз- дала независимую Польшу, Чехо-Словакию, Эстонию, Латвию, Литву. Она эти страны "освободила" для того, чтобы провести балканизацию Европы и об- легчить себе таким образом господство во всей Европе. Что означает паци- физм для англо-американской кооперации? Задачей этой кооперации является не захват новых территорий, а хозяйственное их порабощение. При этом де- ло идет о хозяйственном порабощении или высоко развитых капиталистичес- ких организмов, как Германия и Франция, или о хозяйственном порабощении стран, имеющих значительную силу сопротивления, как Советская Россия и громадный Китай. Все искусство состоит в том, чтобы взять эти страны на финансовый аркан, а не развалить их при помощи пушек. Можно допустить, что англо-американский финансовый капитал очень бы хотел провести план финансового порабощения Германии, Франции, России, Китая гладенько, без одного выстрела. Англо-американский финансовый капитал не только хочет, но и надеется провести этот проект, опираясь на свое экономическое могу- щество. И не подлежит сомнению, что в тот первый период, когда Америка и Англия будут давать займы, не выжимая пока что из своих должников милли- ардов, их жертвы будут брать деньги вполне мирно. Пределы пацифизма кон- чаются там, где начнется взимание процентов, захват хозяйства целых стран, где туземная буржуазия, выступающая в роли подрядчика англо-аме- риканского капитала, начнет усиливать свою эксплоатацию, чтобы уплатить дань англо-американскому капиталу. Другая грань англо-американского па- цифизма, это - отпор народов, которые совсем не хотят быть осчастливлены англо-американской "помощью" или готовы взять доллары и фунты, но с бла- годарностью отказываются от перехода на положение рабов англо-американс- кого капитала. Пацифизм новой эры будет продолжаться, пока Морганы и Норманны не перестанут намыливать веревку.

Идея захвата всего мира двумя капиталистическими группами, как бы сильны они ни были, идея организации этого мира англо-американским капи- талом по существу не реальна. Остальной капиталистический мир, несмотря на свое ослабление, достаточно силен, чтобы защищаться путем целого ряда контр-комбинаций. Даже господин Гильфердинг не сможет указать такого примера, чтобы международному тресту удалось охватить весь мир. Новые технические изобретения дают жизнь новым капиталистическим трестам. И даже там, где два капиталистических треста достигают известных соглаше- ний, это - соглашения временные, не исключающие дальнейшей борьбы. Дос- таточно указать на отношение американского и английского нефтяных трес- тов, которые заключили целый ряд соглашений, но не перестают друг с дру- гом бороться. В политике дело обстоит еще более сложно. Англо-американс- кая кооперация может привести к соглашению целого ряда капиталистических держав, как Франции и Японии, против англо-американского треста. Они слабее, но достаточно сильны, чтобы дезорганизовать "мирное" проглатыва- ние вселенной англо-американским финансовым капиталом. Кроме этих старых капиталистических держав, существует целый ряд новых, молодых, как Тур- ция, Персия, Китай и т. д., где буржуазия может еще опираться в борьбе с англо-американским засилием на громадное народное движение, стремящееся к национальной свободе. Мало того, положение англо-американского финан- сового капитала осложняет еще тот факт, что мы имеем здесь дело не с диктатурой одного американского капитала, а именно с кооперацией двух конкурентов. Эта кооперация разобьется в тот момент, когда выступят на- ружу различия интересов обоих конкурентов (контрагентов) при дележе до- бычи, или когда неудачи англо-американской кооперации сделают более при- быльными для каждого из контрагентов попытаться на собственный счет сго- вариваться с колониальными народами или капиталистическими странами, представляющими теперь об"ект англо-американской политики. Насчет демок- ратических последствий англо-американской кооперации не приходится говорить. Социальным стержнем этой кооперации являются не мужички и лавочники господина Эррио и не английские машиностроительные рабочие, а финансовый капитал: в Америке тресты, организующие Пинкертонов, бросаю- щие бомбы на американских углекопов в Вирджини, Англия - старые финансо- вые разбойники, удушающие Египет и Индию, заводчики, составляющие кадры консервативной партии. Нечего долго доказывать, что они при первой необ- ходимости спустят против рабочих фашистские своры, не остановятся ни пе- ред какими мерами насилия, чтобы выколотить из населения проценты по своим займам. Сегодня им это по отношению к Франции и Германии не нужно. Если они дадут ей займы, то это на короткое время даст передышку фран- цузской и немецкой буржуазии. Стабилизация германской валюты, разверты- вание промышленности временно смягчит социальный кризис, усилит те эле- менты буржуазии, которые, понимая, что разгул фашистов не есть лучшее средство повышения производительности труда, пытаются господствовать при помощи демократической видимости. Завтра, когда масса почувствует на своей спине все прелести нового режима и снова поднимется волна классо- вой борьбы, рассеется весь демократический дурман англо-американской ко- операции. Фашизм и буржуазная демократия не противоречат друг другу. Фа- шизм представляет собой попытку реставрации капитализма при помощи бое- вой силы, созданной из пролетаризованных, отчаявшихся элементов мелкой буржуазии. Он вступает в действие, когда буржуазия считает, что иначе нельзя удержать власти. Демократический метод представляет собой попытку реставрации капитализма путем связывания масс по рукам и ногам паутиной реформистских иллюзий. Эта паутина рвется при всяком обострении классо- вой борьбы. Она теперь слабее, чем была перед войной, она держится, в первую очередь, усталостью масс, которые хотят иметь иллюзии. Ее разго- нит первое дуновение ветра, который придет и в случае скорого банк- ротства пацифистско-демократической эры и в случае ее настолько продол- жительного существования, что массы почувствуют, что она не имеет ничего общего ни с демократией, ни с пацифизмом.

Мы можем теперь перейти от рассмотрения так называемого паци- фистско-демократического периода, т.-е. от вопроса о его окончательных перспективах, к вопросу о его ближайших конкретных перспективах.

IV. Ближайшие перспективы "пацифистско-демократической" эры.

Приходится снова начать с Лондонского соглашения. На бумаге соглаше- ние в Лондоне обеспечивает уплату репараций Германией и мир в Цент- ральной Европе. Но с каким доверием относятся к этим гарантиям капита- листические державы? Ответом Франции явился ее отказ уйти из Рурского бассейна, впредь до реального осуществления лондонских решений. Этот вопрос состоит, во-первых, в том, дадут ли английские и американские ка- питалисты Германии 17 миллиардов зол. марок, 800 миллионов в этом году, 11 миллиардов займов по жел.-дор. облигациям и 5 миллиардов по промыш- ленным облигациям в следующие годы; вопрос, дадут ли они германской про- мышленности частный кредит, - без которых немыслимо проведение лондонс- кого "соглашения". Мы видим, как начинается реализация этого маленького займа в 800 миллионов. От Германии требуют 8% при курсе выпуска в 90, т.-е. по существу 9%. Это неслыханный разбойничий процент, ибо в Америке можно те же деньги получить за 3%. Это уже показывает, с каким громадным недоверием относится финансовый капитал к этому делу. При всех междуна- родных гарантиях он еще требует высокого процента, чтобы прельстить по- купателей займа, которые иначе на него не пойдут. И это, когда дело идет всего о каких-нибудь 800 миллионах. Отсюда ясно, что жел.-дор. и промыш- ленные займы в ближайшие годы не надеются полностью разместить. Но даст ли Англия и Америка эти займы? Это вопрос, который находится под большим вопросительным знаком. В течение ближайших 2-х лет Германии придется платить сравнительно мало, поэтому сначала все будет итти сравнительно спокойно, но через 2 года начнутся платежи. Германия должна будет вно- сить проценты по этим займам до 2 1/2 миллиардов зол. марок в год. Отку- да она возьмет эти деньги? Для того, чтобы действительно платить, страна в ближайшие годы должна утроить свой вывоз, которого едва хватит на пок- рытие дани. Сейчас вывоз Германии равняется 6 миллиардам. В продолжение этих лет громадные недочеты ее торгового баланса покрывались частными займами, частным кредитом, выпуском обесценивающихся денег. Теперь это кончилось. Чтобы удержать свою промышленность на предвоенном уровне, Германия должна ввозить 16 миллиардов и вывозить 16 миллиардов. Вывозит она 6 миллиардов. Если к этому еще прибавить миллиарды, которые она должна будет выплачивать союзникам, то останется отчаянный прыжок в не- известность, и американский орган "Нью-Республик" прав, заявляя, что с практической точки зрения весь план Дауэса является совершенно "фантас- тическим планом".

План Дауэса скоро начнет действовать, - пишет "Нью-Републик" от 20 августа. - Он будет по всей вероятности достаточно долго действовать, чтобы допустить реализацию займа в 800 миллионов марок. Доходы от этого займа, вероятно, позволят удержать Германию и Францию в продолжение двух лет. После этих двух лет, когда германское правительство обязано будет начать уплату репараций, увеличатся затруднения в очень больших разме- рах. События последних лет дезорганизовали германские финансы и промыш- ленность. Никто не может теперь предсказать, вынесет ли она тяготы, нап- ряжение, шаткость положения, которые будут созданы проведением в жизнь плана Дауэса и попыткой проведения здоровых экономических методов. Даже если проведение плана Дауэса удастся легче, чем это теперь кажется веро- ятным, и после двух лет даст экономическую и финансовую прибавочную сто- имость, достаточную для немедленного удовлетворения потребностей креди- торов, то все это будет получено ценой такого понижения уровня жизни масс, что оно сделает невозможным дальнейшее проведение в жизнь этого плана. Но если бы даже удалось нажимом провести Германию через третий год без того, чтобы она отказалась от договора, то, наверно, в ближайшие годы страна окажется не в состоянии поставлять дань соответственно все растущим требованиям. В известный момент проведения в жизнь этого плана Германия окажется неспособной его выполнить".

Так говорит либерально-демократический орган, который защищает план Дауэса, как известную передышку для Германии. Еще более ярко выражается очень влиятельный орган американского финансового мира "Джорналь оф Ком- мерс" от 26 августа. Он заявляет, что в информированных кругах все уве- рены, что дауэсовский план не может быть проведен в жизнь.

"Главный пункт всего репарационного вопроса даже не тронут Дауэсовс- ким планом. Это вопрос о том, позволено ли будет Германии занять соот- ветствующее место как одной из главных производящих наций. Только если устранить искусственные затруднения для промышленного развития Германии, то может итти речь о ее экономическом оздоровлении... Наши деловые люди вылили на общественное мнение много чувств, много слов о необходимости восстановления Европы, спасения цивилизации, но о реальной помощи не бы- ло речи. Наш президент обещает Германии большие займы, но не думает даже ни на одну минуту понизить тарифы для германских товаров".

Этим замечанием американская финансовая газета попадает господам спа- сителям Германии прямо в глаз, ибо в вопросе о будущем Германии и вообще капитализма главное, это - увеличение мирового рынка, который протекцио- нистская политика Америки искусственно сокращает во имя интересов амери- канских трестов. Чтобы окончить цитаты голосов, предостерегающих от ка- зенного оптимизма насчет лондонского компромисса, мы приведем еще место в статье Ллойд-Джорджа, который принадлежит, наверно, к людям, знающим, где раки зимуют.

"Господин Рамзей Макдональд говорит, что Лондонская конференция изме- нила европейские перспективы. Будем на это надеяться, - говорит скромно Ллойд-Джордж. - Еще преждевременно уверенно сказать, какое влияние на мир произведет наполнение жил Германии новой кровью. Здоровая Германия, наверно, не будет такой податливой, как обескровленная. Не надо быть пророком, чтобы предсказать, что через несколько лет состоится новая конференция, которая снова займется ревизией Лондонского соглашения".

Что это значит? Это означает (и в некоторых банковских кругах так и оценивают план Дауэса), что американский и английский капитал в данный момент еще не рискует заявить Франции: "господа, вы не получите даже и четвертой части того, на что рассчитывали!". Это неприятное об"яснение оттягивается еще года на 2-3, в течение которых французский империализм расшатается еще больше, план Дауэса успеет обанкротиться, и тогда Фран- ция будет вынуждена совсем отказаться от репарации. План Дауэса, это - пока план на бумаге; что из него выйдет, никто не знает, и, пока что, говорить о стабилизации капитализма в Германии, хотя бы на ближайшие пять лет, - нонсенс. Германская промышленность находится сейчас в таком тяжелом положении, в каком она никогда не находилась, потому что она в данный момент зависит ежедневно от того, даст ли заграница кредит. Если короли германской тяжелой промышленности, угольные и железные короли Рурского бассейна должны были взять заем в пять миллионов долларов на самых невыгодных условиях, лишь бы совсем не остановить промышленность, то это очень знаменательно для создавшегося положения. Но если план Дау- эса провалится, то какие последствия будет это иметь для Франции? Прими- рится ли она без боя с фактом исчезновения германской дани, в то время когда ее заграничные долги (30 миллиардов золотых франков) не исчезли. Тогда очень возможен новый открытый империалистический пуанкаровский по- ворот во Франции. Как только окажется, что этот план недееспособен, за- цепка в виде французских войск, оставшихся в Рурском бассейне, может сделаться исходной точкой для нового нажима на Германию и для нового обострения англо-французских отношений.

Каковы же перспективы взаимоотношений капиталистического мира с Со- ветским Союзом? Есть ли у нас средства для борьбы с возможной финансовой блокадой? Конечно, у нас эти средства есть. В этом году мы имели неуро- жай. Но постоянная линия развития нашего земледелия идет вверх. Вывоз хлеба, вывоз нефти, вывоз леса гарантируют тот приток капитала, который позволит нам, если не скоро, то все-таки итти вперед. Финансовая блокада при росте значения русского экспорта на мировом рынке не может удаться. Бойкот же нашего вывоза вообще невозможен: чересчур много различия в ин- тересах 24-х европейских государств, чтобы создать такой единый фронт против нас. Нас будут, быть может, щупать не только финансовыми средствами, но, как показала Грузия, и другими способами. Но и мы имеем щупальца. Роль наша на Востоке увеличивается, национальный вопрос наших соседей на Западе обостряется, не говоря уже о перспективах пролетарской борьбы, - так что у нас в средствах борьбы недостатка нет, только эти средства борьбы очень мало похожи на пацифизм. Возьмем главного нашего мирового противника - Америку. Казалось бы, что мы можем сделать Амери- ке? Но ведь мы с Америкой находимся уже в очень тяжелой схватке в Китае. Америка в Китае имеет в руках половину прессы, бесконечное количество торговых палат, громадные госпиталя, как средства влияния на народные массы, еще большее количество школ. Мы этих средств не имеем. Но когда в Пекинском университете студентам была предложена анкета, кто друг Китая - 400 человек высказались за Сов. Россию и 100 - за Америку. Что означа- ет анкета студентов? Чем было студенчество в России до 1905 г.? Общест- венным мнением страны, мнением будущих представителей русской буржуазии, пролетариата и крестьянства. Китай - страна старой цивилизации, где нау- ка имеет огромное значение. Там мнение студенчества, это - в разрезе об- щественное мнение наиболее живой части нации. Этот маленький эпизод оз- начает, что Сов. Россия самым своим существованием при мизерных средствах воздействия на Китай является громадной общественной Тот факт, что вопреки запретам Англии и Америки китайское правительство должно бы- ло нас признать под напором не только интеллигенции, но и военных кругов У-пей-фу, доказывает, что мы потенциально являемся более грозным врагом американского хозяйничанья в Китае, чем Япония, имеющая там большие во- енные рессурсы, но возбудившая против себя народные чувства. И когда господа "пацификаторы" думают, что мы боимся этого пацифистско-демокра- тического периода, то они ошибаются. Сов. Россия смотрит на попытки соз- дания против нее единого фронта капиталистических держав с полным спо- койствием. Она убеждена в одном, - что эти попытки приведут к обострению революционных кризисов не только в Европе, но и в Азии.

Каковы перспективы движения в Китае и на Востоке вообще? Идея удуше- ния сотен миллионов проснувшихся уже есть идея бредовая. Только от- сутствие всякого понимания условий исторического развития у идеологов и руководителей капитализма может создавать у них такую иллюзию. Китайское демократическое движение, революционно-националистическое будет в бли- жайшие годы развиваться с громадной силой, и оно создает для капиталис- тических держав орех, который будет очень трудно раскусить. Развитие этого движения приведет на Дальнем Востоке к совершенно новым перегруп- пировкам. Япония, которая переживает глубокий внутренний кризис, в слу- чае победы демократических революционных элементов может изменить всю политику в Китае. Она может сделаться одним из организаторов Китая. То, что сейчас кажется полной утопией, через два года может стать фактом. В этом направлении уже работают известные силы. Русско-китайско-японское сближение лежит в области полной возможности. И если Германия исчезла, как мировая держава, то она все-таки исчезла не совсем. Союзники отняли у нее те привилегии, которые сами имеют на Дальнем Востоке и от которых мы добровольно отказались. Поэтому германский капитализм, исключенный из семьи победителей, принужден, хочет он или не хочет, завоевать себе мес- то в Китае поддержкой стремлений, направленных на устранение привилегий крупных капиталистических держав. Он этого очень боится, но он будет к этому принужден логикой событий. Англо-американская кооперация, которая является теперь доминирующим фактором в Европе, эта англо-американская кооперация - переходный фазис, и конец англо-американской кооперации бу- дет гвоздем в гроб демократическо-пацифистской эры. Еще не видна на отк- рытой арене борьба Америки с Англией, но она уже есть налицо: когда встал вопрос, будет ли новая германская денежная система равняться по фунту стерлингов или по доллару, пресса, которую не читают широкие мас- сы, но которая представляет финансовые интересы, была поприщем боев меж- ду английскими и американскими финансовыми кругами. Эта борьба ем только усилится. Мелкая буржуазия неспособна осуществить ни демократии, ни ми- ра, - она уже сделалась орудием в руках финансового капитала и Пурсель, председатель английского с"езда тред-юнионов, не знал, какой важности вопрос затронут, заметив, что в момент прихода к власти рабочего прави- тельства в Англии и левого блока во Франции так бесшабашно распоряжаются английские и американские банкиры. Мелкая буржуазия может артачиться, но не в состоянии бороться с финансовым капиталом, и на смену этой так на- зываемой демократическо-пацифистской эре скоро придет новая - схватка империалистических держав.

Но была ли эта эра случаем, останется ли она без всяких последствий? Эта эра, или, точнее, этот исторический зигзаг, имеет определенную исто- рическую функцию. Эта историческая функция состоит в расшатывании пос- ледних иллюзий, которые сейчас являются основной силой капитализма. Гро- мадные рабочие массы в Европе, даже в Германии, убеждены теперь в том, что и для них началось лучшее время, что Лондонская конференция означает облегчение их положения, если не социализм, то хоть сытный кусок хлеба и отсутствие опасности войны, нового империалистического насилия. На осно- ве этих иллюзий мы имеем теперь в Европе не обострение классовой борьбы, и не полевение рабочих масс, а историческую заминку в мировом масштабе, имеем усиление II Интернационала, усиление соц.-демократов везде, где они есть. Это факт, который надо видеть, которого нельзя замазывать; но если данный исторический зигзаг кончается банкротством, то это банк- ротство покажет, что попытка мелкой буржуазии распутать узел не удалась. Оно означает крах последней иллюзии, а крах пацифистской иллюзии расша- тывает важнейшие основы империализма. И если, по окончании этого зигза- га, массы перейдут к наступлению на мировом фронте, к новой драке, бур- жуазия будет уже иметь дело не с пролетариатом 1923 года, а с пролетари- атом, который прошел опыт этого периода. Сегодня соц.-демократия, II Ин- тернационал является на деле экспонентом финансового капитала. Когда Троцкий это сказал в своем докладе об Америке, то многим это показалось слишком острой формулировкой. Но достаточно ознакомиться со всей меньше- вистской печатью, ведущей кампанию в защиту плана Дауэса, прочесть, что соц.-демократия пишет о заслугах американских банкиров в деле умиротво- рения вселенной, чтобы убедиться, что соц.-демократия, которая не в сос- тоянии была решить мировые вопросы в борьбе с капиталом, которая, бунтуя против тяжелой индустрии, связываясь с мелкой буржуазией, - вместе с этой мелкой буржуазией переживает состояние такой беспомощности, что должна сказать: "мы не можем, но Рокфеллеры, Морганы и др. смогут". Они "смогут", но смогут только по-империалистски, и поэтому вызовут новые обострения классовой борьбы; если события будут развиваться медленным темпом, когда начнет действовать доклад экспертов, тогда он выразится в неслыханных тяготах для рабочего класса; но по всей вероятности револю- ционный под"ем начнется значительно раньше. И наш способ ускорить надви- гающиеся события состоит в том, чтобы расценивать знаменитую эру паци- физма и демократии не как маневр, а как хитрую механику, не как простую закулисную игру, игру пешек, но как процесс исторического развития, под- готовляющий банкротство соц.-демократии, и суметь и себя и широкие рабо- чие массы подготовить к этому периоду. И говорить или думать о том, что период мировой революции кончается организацией капитала в международном масштабе руками английского и американского капитализма - это была бы идея, которая не соответствует всей структуре современного капитализма. Мир настолько велик, что было утопией думать, что даже самая сильная ка- питалистическая группа сможет его организовать. Силы, противодействующие этому, слишком значительны. С точки зрения национально-капиталистических организмов и Франция будет защищаться, и Германия, и Япония. Германские капиталисты, как только считают, что французские штыки притупились тот- час подымают голову. Что означает теперь их протест против обвинения Германии в том, что она начала войну? Это означает, что германские капи- талисты сказали: "раз вы согласились уйти из Рурского бассейна, то мы уже можем подымать голову". Франция, которая теперь беспомощно стоит пе- ред англо-американским капиталом, не ушла из Рурского бассейна, а если завтра понадобиться, то французские капитал наложит такие подати на на- родные массы, что получит средства для того, чтобы попытаться сбросить иго англо-американского капитала. Буржуазия разбита на группы, и как ни велика сила американского и английского капитализма, завести порядок от Ванкувера до Москвы через Пекин - трудноватое дело, тем более труднова- тое, что везде в движении находятся миллионные массы. Стабилизовать ка- питализм можно только за счет масс. Эти массы, думая, что мировой капи- тал дает им хлеб, могут на время подчиняться, но они скоро убедятся, что этот капитализм только усилит их эксплоатацию. Поэтому нет места для мысли о капиталистическом тресте, который сможет завести свой "порядок" и дать миру "мир". Это капиталистическая утопия, которая скоро обанкро- тится и лишний раз покажет, что мировой капитализм в теперешней империа- листической фазе может дать только войну, только обострение противоре- чий, - и линия международной революции, которая еще много раз будет итти через заминки и зигзаги, пойдет вперед.

P. S. Эта статья была написана 2 октября, перед падением прави- тельства Макдональда. Это падение не изменяет ничего в общей перспекти- ве. Даже консервативное правительство не имеет причин менять общей линии политики Макдональда, а в том единственном пункте, в котором Макдональд пытался под напором рабочих масс провести политику, неугодную буржуазии - в вопросе гарантии русского займа, - он не был в состоянии защитить своей позиции парламентскими средствами, ибо деньги находятся не у пра- вительства, а у банков. Падение Макдональда доказывает только, что мел- кая буржуазия в эру демократии и пацифизма является игрушкой в руках финансового капитала, а не наоборот.